Рецензия на книгу

• 

  Loley7 октября 2013 г.

  Читать Троппера все равно что ковырять зубочисткой ноющий от кариеса зуб. Мало приятного. Все сильнее ощущение того, что человек - всего лишь песчинка в масштабе Вселенной. Нас по факту несложно сломить. Трагедией, физической болью. Однако чаще всего ломают куда как более прозаичные вещи. Имя тому проза жизни.

  
  Поэтому, когда в тридцать третий день рождения Джен я пришел домой раньше времени и обнаружил ее на кровати с раскинутыми ногами, а над ней широкую, рыхловатую мужскую задницу, я увидел это сразу, но переваривал довольно долго.

  Казалось бы, живешь себе, никого не трогаешь. Звезд с неба не хватаешь, в лидеры не выбиваешься, запрещенных подсечек не делаешь. Как вдруг в обитель умиротворения и самобытного счастья вихрем врываются сразу несколько событий. Последующая за изменой жены потеря работы, так как любовник благоверной по злой иронии судьбы твой начальник. Или смерть отца, что в конечном итоге буквально добивает. Вовсе не потому, что старик умер. А потому, что поминать его соберется вся семья, которую ты вообще-то и рад бы любить. Но лучше всего на расстоянии.

  
  — Папа умер. Скончался два часа назад. Но это не самое худшее.
  — Не худшее? Господи, Венди! Что ты несешь?
  — Ну ладно, оговорилась.
  — Ничего себе оговорочка.
  — Он просит, чтобы мы отсидели шиву.

  Главный герой книги одновременно и отдушина, и недоразумение. Отдушина для среднестатистических мужиков, отрастивших по симпатичному брюшку с пивком у телевизоров. Их жены давным-давно не греют свои половины супружеской постели, что в конечном итоге устраивает обоих. Может и обхаживают благоверных их фитнес-инструктора или симпатичные Армены, подбросившие однажды до дома за сотку. Только кому до этого дело? Так живет большинство.

  А недоразумение заключается в вонючей бурой жиже, гордо именуемой жизнью, которую не переосмыслить и не спрятать. Мне очень импонирует тот факт, что Троппер в общем-то и не пытается. Кому нужна мораль, если никто ей не следует? Здесь только суть, блистающая перед читателем самым уродливым своим углом. Его обычно, как наиопаснейшую часть айсберга, совсем не видно под зеркальной гладью житейских забот.

  7

  35