Рецензия на книгу

• 

  Diomed

  1 октября 2013 г.

  Как и в "Соборе Парижской Богоматери", Виктор Гюго в своём ключевом романе "Отверженные" создаёт незабываемый мир человеческих страстей и галерию ярких образов. "Отверженные", несмотря на наличие многих характеристик критического реализма, все же остаются произведением в духе позднего романтизма. Гюго крепко верует в человека, и порой гимн достоинству и чести достигает у него такой силы, что этой верой просто невозможно не заразиться вслед за автором. "Отверженные" - это целостный, аллегорически выраженный взгляд на социальную систему и природу человеческих отношений.

  Уже в самом начале романа на сцене появляется образ, с помощью которого Гюго закладывает лейтмотив всего повествования. Епископ Бьенвеню выступает своеобразным извинением за Клода Фролло. Праведник-епископ достиг полного отчуждения от личностных интересов и встал на путь благочестия. Следом в романе возникает, пожалуй, главный мужской образ в прозе Гюго - Жан Вальжан. Ему предстоит пройти через метаморфозы, которые Клоду Фролло и не снились. Вальжан представляет собой олицетворение всех лучших человеческих качеств. Наделенный исключительной природной силой, он в процессе эволюции своих взглядов и преображения жизни достигает того, что между его физической силой и личными альтруистическими качествами можно смело поставить знак тождества. Гюго рисует потрясающую картину сознания осужденного каторжника, находя очень точные слова в определении его внутреннего состояния. Вспомнить хотя бы описание, в котором молодой Жан Вальжан сидит над тарелкой, свесив голову с нисподающими длинными волосами, стыдливо прихлебывая скудную пищу, в то время как его сестра вынимает из его тарелки наиболее ценное содержимое и перекладывает своим голодающим детям. В молодом Вальжане есть что-то от Квазимодо. Вся послекаторжная жизнь Вальжана-Мадлена-Фошлевана подчинена этому принципу: не смотреть в свою тарелку, даже если из неё хлебают другие.

  Ему противостоит закоренелый скептик в вопросе возможности исправления человека, верный своей профессии инспектор Жавер. Но его невозможно воспринимать как антогонистический образ, его беспринципность и верность чувству долга вызывают уважение. Инспектор ставит служение закону делом своей жизни. По сути, Гюго открыто выразил свою авторскую позицию относительно Вальжана и Жавера следующими строчками:

  
  Ужасная вещь быть счастливым! Как человек быстро становится доволен! Кажется, что ему уже больше ничего не не нужно. Как легко, достигнув ложной цели жизни - счастья, забываешь истинную цель - выполнение долга!
  

  Широко известно, прототипом Жана Вальжана и Жавера послужил один и тот же человек - Эжен Видок, с которым Гюго был знаком и консультировался во время написания "Последнего дня приговорённого к смерти". Только Жан Вальжан представляет первую половину жизни Видока, а инспектор Жавер - вторую. Возможно именно поэтому при чтении внутренних переживаний обоих создаётся впечатление, что перед нами сознание одного человека. Жан Вальжан смог простить общество и не стать орудием возмездия вроде графа Монте-Кристо, когда к этому появились возможности. Жавер не в силах изменить своим жизненным принципам. Он не проявил снисхождения и к себе самому; отпустив Жана Вальжана, первый раз выполнив волю бессознательного, но столь верного инстинкта, а не волю долга, инспектор не видит для себя дальнейшего существования.

  
  В первый раз в жизни он шел опустив голову и в первый раз в жизни заложил руки за спину.
  

  
  Конечно, "Отверженные" оставляют впечатление не одной книги, а двух. "Первая" заканчивается вместе с историей Козетты и её благополучного ухода из семейства Тенардье; во "второй книге" повествуется о драме семейств Понмерси и Жильнорманов, о классовой борьбе, о революционере Анжольрасе, о беспризорнике Гавроше и о любви Мариуса и Козетты. Гюго велик в создании запоминающихся, нарицательных образов, олицетворяющих конкретное качество. Его отрицательные герои не менее интересны: один только господин Тенардье чего стоит! "Великий актёр" на сцене жизни, Тенардье с лёгкостью переплюнул по коварству и корысти Феба де Шатопера и младшего Фролло, а Пьера Гренгуара по харизме. Автор играет на контрастах: оба Понмерси испытывают к Тенардье необоснованную благодарность, подобно тому как Эсмеральда слепо верит в Феба. Без "героя" Ватерлоо роман многое бы потерял.

  В романе Гюго много наивного, романтического, что нередко заставляет засомневаться в реальности происходящего. Но жизненные коллизии и мироощущение таких героев как Анжольрас, Гаврош, Мариус, Козетта вполне может стать явью. Идеализация героев не достигает предельности. Последние страницы романа и исповедь Жана Вальжана заставят зашевилиться чувства любого человека. "Les miserables" Гюго замечательны тем, что они дают один из вариантов понимания жизни и то, как сделать саму жизнь достойной прожития.

  22 понравилось

  218