Рецензия на книгу

• 

  sq

  12 сентября 2022

  романтически-стоическая любовь

  Это длиннющий интеллигентский некролог по придуманной тётке.
  Зачем мне Юлиан Отступник в таких подробностях? Он неординарный исторический деятель, но не до такой же степени, чтобы обсасывать его со всех сторон. Не представляю, кому это может быть интересно кроме специалистов. По-моему, Барнс просмотрел все упоминания о Юлиане из интернета и свалил всё в огромную кучу.

  
  
  Например, у Никоса Казандзакиса обнаружилась непереведенная пьеса, которая выдержала ровно один показ в Париже – в 1948 году: возникло ли у меня желание изучить этот источник? Том Ганн опубликовал туманно-благоговейное стихотворение, а Кавафис – целую дюжину более внятных. Но в сторону Клеона Рангависа и Дмитрия Мережковского я косился с опаской, да и в знакомстве с Мишелем Бютором и Гором Видалом далеко не продвинулся.

  Сочувствую Барнсу, если он всё это прочитал. Как-никак 76 лет ему, прочитать осталось не так уж и много, как можно тратить столько времени на Юлиана Отступника? Не такая уж это важная фигура в истории и культуре.
  Я бы с удовольствием побеседовал на эти темы за рюмкой коньяка с Джулианом Барнсом или другим умным собеседником. Но односторонняя речь, монолог, необычайно скучна.
  Религия и любовь вместе с Сондхаймом и Суинберном тоже не тронули меня. Кроме того, книга полна пустых глубокомысленностей типа «Неправильных ответов не бывает, даже если все ответы неверны.»

  Хороших цитат тоже дофига. В этом смысле Барнс ещё мой.

  
  
  сокращение людского многообразия не приводит к внутренней гармонии. Об этом позаботился нарциссизм тонких различий.
  [...]
  Эрнест Ренан говорил: «Забвение, или, лучше сказать, историческое заблуждение, является одним из главных факторов существования нации».
  [...]
  Другими словами, чтобы верить в чаяния – какими они нам видятся – своей нации, мы должны постоянно, день изо дня, обманывать себя в малых и больших поступках, постоянно репетируя наши утешительные сказки на ночь. Мифы о расовом и культурном превосходстве. Веру в благосклонных монархов, непогрешимых пап, честные правительства. Убежденность, что религия, в которой мы рождены или живем по собственному выбору, – это одна-единственная истинная вера среди сотен языческих и богоотступнических сект.

  Это неувядающая мысль. Сейчас актуальна как никогда.

  
  
  Однажды вечером она, рассказывая нам о Венеции, разбирала серию картин Карпаччо.
  И при этом сделала отступление:
  – Конечно, мы должны, при прочих равных условиях, быть на стороне слабых, жертв, побежденных, уничтожаемых, не так ли? – Она снова посмотрела на экран. – В случае с Георгием и змием – схватки с теологически предрешенным исходом – всякий человек, не обделенный моральным компасом, должен сочувствовать бедному змию.
  
  Мы можем оставить след на песке, который тут же сдует ветром. А можем оставить след в пыли, и его отпечаток сохранится на века, просто потому, что нам случилось жить в Помпеях.

  Ну и много ещё.

  Но мне, к сожалению, не нужен цитатник. Я и без того по горло набит чужими мыслями.

  А вот это у Барнса уже было :

  
  
  Неизбежен и третий вид стилизации: он определяется посмертной памятью. И подводит к той точке, в которой последний из тех, кто тебя знал, вспоминает о тебе в самый последний раз. Следовало бы придумать название для этого заключительного события, знаменующего твое окончательное вымирание.

  В тот раз в более развёрнутом виде, и написал он тогда абсолютно незабываемо.

  Видимо, всего своего Барнса я уже прочитал. Жаль, но ничего не поделаешь. Всё имеющее начало имеет также и конец.

  25 понравилось

  2

  526