Рецензия на книгу

• 

  peterkin9 сентября 2022 г.

  слишком человеческое

  "Могу ли я простить ту чуму, которая я?"

  
  Честно говоря, думал, что этой книги мне хватит на ооооооочень долго, но после первой главы (ну, или что там.. на 56 странице, в общем) понял, что если не одолею её быстро - просто завязну навсегда. Тем более, это была уже вторая попытка, а первая в своё время провалилась страничке на 30-й.
  
  И чего? И того. Книга - бесит, а послать её на хрен не выходит, потому что:
  - интересно;
  - стиль у автора тут такой, видимо, должно бесить.
  
  Герой-рассказчик - отвратителен. Это я так сначала думал, но потом понял, что он не столько даже отвратителен, сколько просто жалок, при всей своей сложносочинённой и уныло-грязной личной жизни, при всей о-боже-мой-как-можно-бесчеловечности его работы, при всей постыдности его прошлого - перед нами не какой-нибудь Лорд Хоррор, а вполне обычный человек, который, возможно (возможно!) даже не бил окна еврейских лавок в Хрустальную ночь, а просто заигрался в умственные игры до полной потери себя, памяти, совести и чего там его обычно в человеках бывает. Наставник его в этих играх, Малахольный Мег, скорее всего, был вполне серьёзен, а вот Уильям-рассказчик, есть ощущение, так и не поверил окончательно в то, чем всю жизнь занимался. Однако написал огроменную работу, "оправдывающую нацизм" (или нет, но, во всяком случае, перемешивающую привычную ч/б-палитру), и... тут-то мы его и встретили.
  К готовой уже работе надо написать предисловие, а всё идёт насмарку, потому что предисловие не пишется, причем не пишется нарочито, размашисто, от всей души, - пишется всё что угодно, лишь бы не предисловие. Хотя, казалось бы, если свою работу знаешь, предисловие написать - вообще раз плюнуть, это ж не купленная курсовая.
  Но нет, излагается абсолютно что угодно и очень запутанно, вразнобой. И если на первых страницах мне, читателю, казалось, что это я очутился в тёмном тоннеле без фонарика, то чуть позже начинает казаться, что это Уильям хочет сбежать от своей чортовой Работы (а я тут случайно), что потом и подтверждается - он начинает копать, чтобы "сбежать из концлагеря". И написано всё это так, что мозг сломаешь, потому что рассказчик будто и сам не знает, за что хвататься.
  При этом! Куски о детстве и вообще о времени до встречи с Малахольным Мегом - это почти прустовщина, слегка извалянная в грязи, написанная рассказчиком в полном раздрае, но ещё вполне ясная проза.
  
  В общем, кажется, в Уильяме-рассказчике - при всей его мерзости - осталось и вдруг проснулось что-то человеческое, гуманное, что/чем он и хочет спрятать/ся от своей книги и от необходимости писать к ней предисловие. Убеждённый, при этом, что писать надо. В итоге: абсурд повышенной категории сложности + чувство вины (за чувство вины?) + бесконечная ссора с самим собой = "стать бездной" (с. 212).
  

  
  
  Краткость не есть душа остроумия, конечно, но его тело.

  Краткость и "Тоннель" - две вещи несовместные, но раз уж ближе к середине книги/предисловия автор/рассказчик вспомнил о теле, вспомню и я, потому что странные отношения героя с телесностью это первое, что мне бросилось в глаза. Начиная с гленн-гульдовой привязанности к собственному креслу, которое чуть ли не роднее собственной тушки, и через:
  - ...смежив над собою вежды...
  - ...глубоко занавешенные глаза...
  - ...рука моя пала на её руку, отчасти как сброшенная перчатка, и (...) стылое лежало в стылом...
  - ...рассерженная женщина в напудренном бюсте...
  и т. д., и т. п., как о живых людях совершенно ни думать, ни писать невозможно.
  
  При этом же, вспоминая о начале и хорошей поре романа с Лу, никаких некро-сравнений, что возвращает нас к мысли о том, что герой в какой-то момент "расчеловечился", а мы застали его в следующий момент, когда он ни вперёд, ни назад не может двинуться. Когда же с ним это расчеловечивание случилось? А он "был проклят в тот [день], когда завершил свою [книгу].
  
  И зачем это всё?
  
  Рассказчику - по его же словам - "чтобы сбежать".
  А нам, как водится, чтобы пережить его опыт, не ныряя в него самим, подумать о модернизме и постмодернизме и вообще славно провести время, если не совсем уж затошнит от "человеческого, слишком человеческого" (вполне по Ницше: герой не аморален, он имморален, от этого все беды).
  
  Чем сердце успокоится?
  
  Ничем.
  —-
  
  Короче, это шедевр. И автора, и переводчика, и издательства, и верстальщика, и всех, кто принимал участие.
  Я, наверное, в книге много упустил, а про часть важных вещей намеренно тут ничего не сказал (потому что о них говорит сам Гэсс в авторском комментарии к роману), но тем интереснее будет когда-нибудь вернуться и, возможно, прочесть книгу таким же внимательным галопом - всё равно же разгляжу что-то другое, а возможно и погрузиться в неё всерьёз и надолго.
  Но чтобы отважиться на "всерьёз и надолго" мне нужно будет что-то посерьёзнее сломанной ноги (как люди с целыми конечностями это читают - я не знаю, а я лежу, придавленный этим томом, и как раз в самый раз никуда не денешься)).

  16

  1,6K