Рецензия на книгу

• 

  higara

  19 июля 2022

  Этот отзыв обусловлен чередой приятных совпадений

  Буквально в конце июня мне по работе встретился   Хаджи-Мурат Толстого, которого , упустила из виду и в школе и в университете, да в общем-то и хорошо, потому что сейчас знакомство было очень кстати. И вот в июле мне выпадает читать книгу, место действия которой Северный Кавказ, ну грех было не взяться за Казаков! Эти две повести написаны с большим перерывом и связывает их только география и еще кое-то, о чем после.  И с одной стороны, написанный много позже "Хаджи-Мурат" выигрывает и эффектностью сюжета и обилием точек зрения и переплетением таких разных судеб и композиционной финтифлюшкой, с другой, в "Казаках" Толстой сосредоточился вопросе совместимы ли мир простой, естественный и светский, взаимопроницаемы ли они, или язвы современного общества калечат душу безвозвратно? Два мира и две любови. Могут ли они стать одним? 

  Главный герой повести - Дмитрий Оленин, проигравшись и "напутав", решает ехать на Кавказ, чтобы рассчитаться с долгами, начать новую, правильную жизнь, возможно, найти любовь и смысл бытия. Этот образ кажется развернутой версией Бутлера из Хаджи-Мурата , все ему на новом месте кажется прекрасным и достойным того, что бы отринуть былое и слиться со всеобщей гармонией (скорее Бутлер это тень Оленина, или даже ностальгия по собственной молодости). Но как показывает развитие событий, это стремление отринуть все прошлое, неправильное - просто способ сбежать от проблем, которые сам же себе и создал. Недаром в начале повести ему говорит один из приятелей в ответ на восторженное предвкушение Олениным возможности начать с чистого листа:

  
  
  Ну, да что говорить! Напутал, напутал я себе в жизни. Но теперь все кончено, ты прав. И я чувствую, что начинается новая жизнь.
  — В которой ты опять напутаешь, — сказал лежавший на диване и игравший ключиком часов; но отъезжающий не слыхал его.

  Теми же вопросами - можно ли все начать с начала на новом месте, можно ли, обладая опытом, в более здоровой среде стать лучшей версией себя, определяет ли нас нездоровая среда или все зависит от человека - задавался и Пушкин в поэме   Цыгане (которая так вовремя попала мне в руки!) Читая ее сразу после "Казаков", поймала ощущение, что вот это все читал и Толстой и вдохновился для написания повести не только личным опытом, а и пушкинскими размышлениями на тему таких разных миров: своего -  искусственного, вымученного, обязывающего и другого - простого, естественного, свободного. Его Алеко  также променял свой мир

  
  
  О чем жалеть? Когда б ты знала,
  Когда бы ты воображала
  Неволю душных городов!
  Там люди, в кучах за оградой,
  Не дышат утренней прохладой,
  Ни вешним запахом лугов;
  Любви стыдятся, мысли гонят,
  Торгуют волею своей,
  Главы пред идолами клонят
  И просят денег да цепей.
  Что бросил я? Измен волненье,
  Предрассуждений приговор,
  Толпы безумное гоненье
  Или блистательный позор.

  на вольный:

  
  
  Крик, шум, цыганские припевы,
  Медведя рев, его цепей
  Нетерпеливое бряцанье,
  Лохмотьев ярких пестрота,
  Детей и старцев нагота,
  Собак и лай и завыванье,
  Волынки говор, скрып телег,
  Всё скудно, дико, всё нестройно,
  Но всё так живо-неспокойно,
  Так чуждо мертвых наших нег,
  Так чуждо этой жизни праздной,
  Как песнь рабов однообразной!

  Оленин едет на Кавказ не только начать новую жизнь, но и обрести любовь, которой он никогда ещё не ощущал внутри себя, его юношеские мечты о прекрасной туземке, столь же дикой и прекрасной, сколь умной и тонко чувствующей, заранее несбыточны, и мы понимаем, что его ждёт или разочарование или трагедия. И правда, Оленин находит там объект для своих мечтаний, прямо как пушкинская Татьяна: "Душа ждала... кого-нибудь, И дождалась.. Открылись очи; Она сказала: это он!". Но его идеал так же соотносим в реальностью, как статуя в саду с живой Марией Ивановной в "Формуле любви". У Марьянки свои заботы, своя любовь, своя мораль. Она играет с Олениным, использует его, чтобы уколоть, подначить Лукашку, да и знает, что "господа не женятся на мамуках". Дикая любовь с любовью романтической не поладила. Да и хорошо, потому что любил Оленин не ее, и когда бы понял это, винил бы ее в своем поступке, тяготился бы ею. А что же с миром? Что же мечтания Оленина о жертве, о жизни ради хорошего? Познал ли он себя? Познал и понял, что это не его, что живёт он для себя, а значит, и мир этот ему не нужен. Потому и оставляет его, он и раньше не знал, сможет ли исполнить свою мечту и стать простым казаком, чувствовал, что слаб для этого, слишком эгоистичен. Эти люди для него просто персонажи, даже в своем Ванюше он не видит человека. Все, что он пытается сделать хорошего, он делает для себя, при том ничем не жертвуя. Дарить предметы, которых  без счета не велико дело, а вот пожертвовать своими чувствами к Марьяне ради нее, ради Лукашки - это была бы жертва, но он отказался ее приносить.

  
  
  Ты не рожден для дикой доли,
  Ты для себя лишь хочешь воли

  И это было бы нормально, если бы он себе в этом признался. Но, продукт своего времени, своей среды, он не тот, кем он себя воображает, как он был слеп, уезжая на Кавказ, так и остался, уезжая с Кавказа.

  Ерошка на прощанье говорит, что жалеет его: "Такой ты горький, все один, все один. Нелюбимый ты какой-то!" Но нужна ли ему любовь? Или только иллюзия ее.

  Этот чистый свободный мир не изменил Оленина, Тостой, как и Пушкин показывает этот мнимый рай не таким однозначно благостным, любовь тут тоже живёт свободно, ей не прикажешь. Пушкинский Алеко потерял Земфиру, толстовский Оленин не смог завоевать Марьяну, которая потеряла свою любовь, не вкусив. И там есть место трагедии.

  
  
  Но счастья нет и между вами,
  Природы бедные сыны!..
  И под издранными шатрами
  Живут мучительные сны.
  И ваши сени кочевые
  В пустынях не спаслись от бед,
  И всюду страсти роковые,
  И от судеб защиты нет.

  Вот умеет Толстой показать человека! Казалось бы сюжет- тьфу! любовь и сопли, а нет, и тут нашел что сказать. Все эти перипетии любовные и сам Оленин словно бы рамка, в которую мне кажется заключен главный шедевр повести - дядя Ерошка. Его философия - квинтессенция вольной жизни, он как старик из "Циган" - живёт вольно, казалось бы счастливо, но одинок, покинут, обманут любовью, а все же принимает жизнь такой как есть, держится своей правды, живёт сам и даёт жить другим. Человек природы, он живёт с ней в гармонии, он не идеален, но так прекрасен, так любовно описан Толстым, что невольно хочется бросить все и поехать в его грязную хижину, чтобы ходить на охоту, сидеть ранним утром в камыше, стрелять кабанов, да ловить сокола на курочку. И все это описание самого Ерошки, его жизни так прекрасно, что уводит нас от основного вопроса - а счастлив ли он? Нам кажется, должен быть счастлив, но припев его любимой песни "Ай! дай! далалай а-а!" - Один, как ты, один остался. И его гложет одиночество. Однако, в отличии от Оленина, которого даже друзьям слушать скучно, Ерошка все же член своего общества, пусть и тоже непутёвый, горький, но в суровом краю все с ранами, вот и Марьяна теперь будет горевать о своем Лукашке, о своей девичьей гордости.. А Оленин вернётся в свет, женится на богатой наследнице и будет дальше проигрываться, жить по лицемерным канонам общества и со временем перестанет ужасаться этому, привыкнет и станет частью корабля, частью команды. Нет уж, раз ты в своем мире не смог быть хорош, отчего ж тебе в чужом будет легче? Если ты лишний у себя, почему станешь своим у чужих? Не слушали его, когда уехжал из Москвы, не смотрят на него, когда он уезжает от казаков...

  Пыс! О том, повлияли ли на Толстого поэмы Пушкина. Александр Пушкин - Кавказский пленник  тематически хоть и не так созвучен "Казакам", как "Цигане", но вот есть  там сцена с абреком, плывущим под корягой, ну очень похожая на толстовскую! Итог разный: у Пушкина убили казака, у Толстого абрека, но картина ночного убийства уж очень похожа, не могу удержаться, приведу:

  
  
  Иль ухватив рогатый пень,
  В реку низверженный грозою,
  Когда на холмах пеленою
  Лежит безлунной ночи тень,
  Черкес на корни вековые,
  На ветви вешает кругом
  Свои доспехи боевые,
  Щит, бурку, панцырь и шелом,
  Колчан и лук — и в быстры волны
  За ним бросается потом,
  Неутомимый и безмолвный.
  Глухая ночь. Река ревет;
  Могучий ток его несет
  Вдоль берегов уединенных,
  Где на курганах возвышенных,
  Склонясь на копья, казаки
  Глядят на темный бег реки —
  И мимо их, во мгле чернея,
  Плывет оружие злодея…
  О чем ты думаешь, казак?
  Воспоминаешь прежни битвы,
  На смертном поле свой бивак,
  Полков хвалебные молитвы
  И родину?… Коварный сон!
  Простите, вольные станицы,
  И дом отцов, и тихой Дон,
  Война и красные девицы!
  К брегам причалил тайный враг,
  Стрела выходит из колчана —
  Взвилась — и падает казак
  С окровавленного кургана.
  
  
  Старик, уже не спуская с глаз, смотрел на ясно теперь белевшуюся спину, около которой рябил Терек.
  — С карчой на спине плыл. Я его высмотрел, да как… Глянь-ко сюда! Во! В портках синих, ружье никак… Видишь, что ль? — говорил Лука.
  — Чего не видать! — с сердцем сказал старик, и что-то серьезное и строгое выразилось в лице старика. — Джигита убил, — сказал он как будто с сожалением.
  — Сидел так-то я, гляжу, что чернеет с той стороны? Я еще там его высмотрел, точно человек подошел и упал. Что за диво! А карча, здоровая карча плывет, да не вдоль плывет, а поперек перебивает. Глядь, а из-под ней голова показывает. Что за чудо? Повел я, из камыша-то мне и не видно; привстал, а он услыхал, верно, бестия, да на отмель и выполз, оглядывает. Врешь, думаю, не уйдешь. Только выполз, оглядывает. (Ох, глотку завалило чем-то!) Я ружье изготовил, не шелохнусь, выжидаю. Постоял, постоял, опять и поплыл, да как наплыл на месяц-то, так аж спина видна. «Отцу и Сыну и Святому Духу». Глядь из-за дыма, а он и барахтается. Застонал али почудилось мне? Ну, слава тебе, Господи, думаю, убил! А как на отмель вынесло, все наружу стало, хочет встать, да и нет силы-то. Побился, побился и лег. Чисто, все видать. Вишь, не шелохнется, должно издох. Казаки на кордон побежали, как бы другие не ушли!

  Может, Толстой читал поэму Пушкина и переписал понравившуюся сцену, может, оба они на Кавказе сталкивались с подобной ситуацией, может, слышали там одну песню, не знаю, но рифма вышла интересная!

  33 понравилось

  994