Рецензия на книгу

• 

  werewolf451

  3 августа 2013

  Две вещи – два понятия – определяют «Войну и мир»: художественный реализм как метод и светский гуманизм как идея. И то, и другое представляется уже давно, если честно, устаревшим и несостоятельным. Толстой – гениальный художник, в первую очередь, художник действия. На главном месте тут батальные сцены, потом салонные ну и, наконец, данные в динамике психологические портреты. Он неплохой психолог, хотя эти развернутые внутренние монологи, составляющие реалистический метод, абсолютно нереалистичны по своей сути. Представить сложнейший – непонятный самому себе – внутренний мир человека цепочкой внутренних монологов наподобие дневниковых записей какой-нибудь провинциальной барышни – дело несложное, но бессмысленное, если желаешь добиться хоть какого-то правдоподобия.

  В положительных героях у Толстого слишком мало добра: я не увидел его ни в умствованиях Пьера, ни в «духовной работе» княжны Марьи, ни в экзальтациях Наташи Ростовой. Симпатии остались на стороне условно отрицательных персонажей: Элен Безуховой, старого князя Болконского, Анатоля и Ипполита Курагиных. А кто такой Платон Каратаев, этот добрейший человек с тридцатилетним стажем убийств за плечами? Народный голос мы слышим в этих витиеватых бреднях? Да нет же, это что-то другое: то ли юродство, ли скоморошество. Если весь русский народ – это сплошной Платон Каратаев, то упаси нас Господь от такого народа. И еще интересный момент, касаемо Платона. Цитата следующая:
  

  
  «А как же, — быстро отвечал Платон, — лошадиный праздник. И скота жалеть надо»
  

  
  То ли Толстой вслед за Платоном юродствует, то ли таково его знание крестьянских обычаев («слышал звон да не знаю, где он»), но здесь я процитирую Сергея Васильевича Максимова – одного из главных русских этнографов. Описание относится ко второй половине XIX века. Обряд, о котором идет речь, совершался ежегодно почти повсеместно в день празднования того самого «лошадиного праздника»:
  

  
  На вспаханном под пар поле, сплошь усеянном народом, лежат в крови и корчатся в предсмертных судорогах голов до 20-ти животных, издающих душераздирающие стоны и хрипение. Вот ведут на веревке к «жертвенному полю» молодого бычка. На него набрасывается, с криком и шумом, толпа народа, и через момент несчастное животное лежит уже распростертым на земле, придавленное толпой жертвователей. А в это время проходит жрец конца XIX века с невозможно тупым ножом и начинает пилить животному горло. Процесс пиления продолжется не менее четверти часа. Помощники жреца тотчас же приступают к потрошению. Таким образом, ко времени, когда у животного будет окончательно перерезано горло, с него успеют содрать всю шкуру и отрезать ноги. Затем начинается жаренье животных на кострах. Около двух часов ночи, раздается удар в колокол, возвещающий, что жертвенное кушанье поспело, и толпа набрасывается на горячее мясо с криком и дракою, причем большинство желает получить мясо ради его «особо освященного свойства». Обряд этот и пиршество, под общим именем «скотского праздника», совершается не иначе, как в день Флора и Лавра.
  

  
  Будучи прекрасным художником, Толстой очень слаб как мыслитель. Это проблема многих писателей. Открывая для себя – очевидный, в общем-то - принцип обратной связи в решениях любого настоящего лидера, Толстой делает из этого вывод об отсутствии первичной связи! (банальная логическая ошибка). Для него все - движение масс, подчиненное собственным законам. Но ведь очевидно же, что французский солдат не мог двинуться на Россию по своей воле. Не каждый из них – этих солдат – вообще знал, что есть такая страна – Россия. А если и знал, то вряд ли самостоятельно мог определить направление. Точно так же и русский крестьянин – не будучи призван и направлен стоящим над ним – не мог участвовать, не мог победить в этой войне, потому что он (а) был крепостным и не имел права сдвинуться с места без высшего соизволения (б) не мог знать – сам по себе, в своем крестьянском окружении – что французы напали на Россию, что в России война. Толстой приводит пример с бревном – в этом примере вся его историческая теория.
  

  
  Люди тащат бревно. Каждый высказывает свое мнение о том, как и куда тащить. Люди вытаскивают бревно, и оказывается, что это сделано так, как сказал один из них. Он приказал. Вот приказание и власть в своем первобытном виде. Тот, кто больше работал руками, мог меньше обдумывать то, что он делал, и соображать то, что может выйти из общей деятельности, и приказывать. Тот, кто больше приказывал, вследствие своей деятельности словами, очевидно, мог меньше действовать руками. При большем сборище людей, направляющих деятельность на одну цель, еще резче отделяется разряд людей, которые тем менее принимают прямое участие в общей деятельности, чем более деятельность их направлена на приказывание.

  
  Пример неправдоподобен и глуп. Это поймет каждый, кто хоть раз в жизни тащил бревно. Если каждый будет полагать лучшим тащить своим способом и в свою сторону, заранее не договорившись, то бревно останется на месте. Граф Толстой – я уверен! – бревна не тащил никогда.

  В школе я не любил Толстого. Осилил полностью лишь «Воскресение», самый короткий из заданных к изучению романов. «Войну и мир» читал кусками: скорее листал, чем читал. Решил, в силу ряда обстоятельств, вернуться к этому роману теперь, спустя шестнадцать, кажется, лет. По прочтении книги я понял, с одной стороны, почему этот роман любим столь многими, а с другой, что прошедшие годы не сильно изменили мой вкус: Толстой мне по-прежнему неприятен. «Воскресение» я воспринял почти без эмоций – с таким умеренным раздражением. «Война и мир» оставила сильное впечатление, но впечатление преимущественно неприятное.

  Теперь о популярности. При всем сказанном выше, я признаю что "Война и мир" - это безусловная вершина художественно реализма, который, несмотря на все революции в искусстве XX века, до сих пор остается самым популярным у читателя направлением. Возьмите, например, жанровую прозу. Особенно ту, что попадает в списки бестселлеров и считается лучшей. Это почти всегда реализм, лишь иногда с романтическим компонентом. В «Войне и мире» есть все: история, война, мир, дружба, любовь, всевозможные виды человеческих характеров, отношений, настроений. Это действительно Роман с большой буквы. Думаю, что каждый может прочесть его с той или иной толикой удовольствия – особенно если проигнорирует неприятные для себя моменты. А их – я думаю – каждый найдет для себя немало: ведь недаром же, я знаю, некоторые читают только «Мир», а некоторые только «Войну». Ну а что касается эпилога – самой дурной, как кажется, части романа – то поклонников у него, думаю, и вовсе немного.

  98 понравилось

  3

  2,5K