Рецензия на книгу

• 

  Ailinn

  16 июля 2013

  Именно сейчас и в этот период жизни я начала читать эту книгу случайно. Я просто выбрала не тот заголовок в списке - и вдруг увидела слова. "Ich werde dich schotzen". "Я тебя защищу". И пропала.
  А ведь не смогу даже говорить об этом всём спокойно. Какое же, какое оно ЖИВОЕ!
  Книга о войне, книга о смерти со всех сторон, книга... Господи, чудесна. Я не могу подобрать другого слова. она же лучится жизнью, несмотря ни на что. Совершенно невозможно описать, но от неё возникает чувство такой... яркой, трепещущей юности - я не знаю, как выразиться иначе. Это хрупкость, которая не осознаёт - и не желает осознавать - как она хрупка; она желает жить, как желают цвести и приносить плоды деревья весной. Она знает смерть и не хочет её принимать; она не "цепляется за жизнь" - она просто живёт. И всё такое осязаемое, как будто совсем рядом. И автоматные очереди, и соловьиные трели; и комья чёрной земли из-под ног, и почки на деревьях, и трава под руками; и древесная стружка, и одежда из грубой ткани, и - босиком по грязи, и - голоса-голоса-голоса... Я не знаю, как это может быть. Я не знаю, как это можно написать. Я не ждала, не надеялась - а зря, зря, зря...
  Сколько же там всего, а. Как будто у того, кто рассказывает, так сердце и надрывается. Даже не верится, что это книга - кажется, что просто сидишь и слушаешь человека напротив. И тоже - пропадаешь. Я не знаю - буду ли узнавать? - сколько было лет тому, кто поделился этой историей, когда он записывал её на страницах. Может быть, он действительно был ещё молодой - а может быть, это просто мастер, сумевший это ощущение вспомнить и поймать. Столько искренности. Столько простоты - и в рассказчике, и в людях этих... такие молятся и отчаянно крестятся со слезами на глазах, не думая, что это может выглядеть где-нибудь в большом городе неправильно и лицемерно; такие охают, плачут навзрыд и не могут подобрать слов... Я не знаю, что это, но кажется - видела, видела. Я ведь писала здесь историю, услышанную от отца - только к другой книге. А теперь понимаю - она же здесь. Именно такая. И - вот уж никогда бы не подумала - как будто это какая-то память крови просыпается. Ощутимая, страшная, такая, что слышен стук сердца - было-было-было... Неужели это мы? Не знаю, ничего уже не знаю... Как это вообще может быть? Как можно своих давить и теснить, петлю на шее у них затягивать? Как можно тех гнать и лишать последнего, кто уже вернулся из ада? Как... А вот любить так - как можно? Можно.
  Господи, ну что тут ещё говорить? Как это закончить? Живите-живите-живите...

  11 понравилось

  1,3K