Рецензия на книгу

• 

  wondersnow

  29 апреля 2022

  О том, как [не] надо.

  «Пока мы живы, вечность в каждой нашей секунде».
  

  __«I went to the crossroad, fell down on my knees», – проникновенно поёт Роберт Лерой Джонсон (кажется, я и правда слышу две гитары...), и слушать его в этот самый момент, когда комната залита ярким апрельским – почти майским – солнцем, кажется очень правильным. «Перекрёстки» относится к тем книгам, о которых сложно писать, потому, собственно, я и включила песню, а вдруг вдохновение всё-таки заявится в мою скромную обитель. Не заявилось. Я всё ещё не то что не знаю что писать, я не хочу; это, как мне кажется, очень важный момент. А что тут напишешь? Ну, стоит начать, наверное, с того, что Хильдебрандты являли собой абсолютно обыкновенную семью. «Песню поют перемены, а вовсе не ноты, я искал то, чего во мне нет», – вот и эти самые обыкновенные люди искали то, чего в них не было. Или было? Хороший вопрос.

  Мужчина и женщина, муж и жена, отец и мать. Прожив в браке четверть века и приведя в этот мир четверых детей, они оба так и остались там, в своём далёком отрочестве, со своими грёзами и травмами. Расс, обожавший заниматься самобичеванием, ибо так он находил связь с богом (?), считал, что во всех его бедах виновата его жена, которая потолстела (да как она посмела!) и перестала его привлекать: «Это всё Мэрион виновата, чёрт бы её побрал!», – плаксиво восклицал он на протяжении всей книги, не забывая жаловаться ошарашенной девочке (очаровательно) и кокетливой вдове (прелестно), к которым испытывал влечение; последнее он оправдывал не только претензиями к жене, которая – о ужас! – весила 143 фунта, то есть 65 килограмм (без комментариев), но и происками бога, который хотел осчастливить этого простого бедного парня (виноваты все, только не он, классика). Мэрион тем временем переживала собственный кризис, вспоминая детские и юношеские годы, в которых было так много насилия и одиночества: «Везде красный. От красного не убежать. Красный затмил её ум». Невозможно представить, как человек может жить с такими гирями на сердце и при этом ни с кем не делиться своей болью. А она не делилась. Даже после сомнительного примирения с супругом она рассказала ему лишь часть, ибо боялась. Боялась чего? Сложно сказать. Меня воротило от её дум о том, что она послана богом своему муженьку, что он её ребёночек. Это, чёрт возьми, дико и неправильно. По сути, в конце они вернулись к тому, с чего начали. О, как славно, жена вновь худа и мила, ну вот теперь-то они заживут, вот теперь-то все их проблемы решатся! Нет, не решатся. Дело не в лишних килограммах. Печально было наблюдать за этими людьми, которые из-за своих травм и нежелания их прорабатывать в итоге испортили жизнь не только себе, но и своим детям.

  Никогда не понимала, зачем заводить – а такие люди именно что заводят – детей, если ты себя-то не можешь воспитать. Имея уйму неразрешённых проблем, не чувствуя настоящего единения, не делясь своими мыслями и чувствами, эти двое родили четверых детей, а потом просто на них забили, другого слова не подобрать. Клем с разочарованиями и бегством, Бекки с поисками бога и желанием всем нравиться, Перри с душевными метаниями и зависимостями, Джадсон, который молча за всем этим наблюдал, – у каждого ребёнка были свои проблемы, с которыми можно было бы разобраться ещё на начальных стадиях, если бы родители видели своих детей. Но они не видели. Не видели взглядов старшего сына, который, сделав неправильные выводы, наполнился презрением к отцу и захотел его проучить, а кого в итоге и проучил, так это самого себя. Не видели желаний дочери, лишили её мечты и ещё смели удивляться её холодности. Не видели терзаний среднего сына, который медленно, но верно шёл ко дну, а когда он его достиг, то потащил за собой и всех остальных. Не видели тихого младшего, который на первый взгляд весь такой славный и беспроблемный, но то лишь видимость. «Я не имею права указывать тебе, что делать, но...», – заносчиво говорили эти ужасные в своей типичности родители своим запутавшимся детям раз за разом, после чего раздавали те самые указы. И правда, зачем видеть тех, кого породил, зачем их слышать, зачем с ними разговаривать. Куда проще жить лишь своей жизнью, закрыв глаза на то, что происходит вокруг. Остаётся лишь один вопрос: зачем такие люди вообще обзаводятся потомством? Ну, так надо, видимо.

  Все герои, несмотря на множественные различия, пытались прийти к одной желанной цели – стать хорошими, и не то чтобы они сами этого хотели, просто так надо. Религия, социальные движения, политика, культурное присвоение, множество иных тем, волнующих общество того времени, – со всем этим персонажи так или иначе сталкивались на своём тернистом пути и выказывали свои собственные взгляды, что давало понять, чего можно ожидать в следующих частях трилогии. Хороши были в своей показательности незначительные на первый взгляд сцены и диалоги, например, мысли Расса о том, что он хотел бы ударить или придушить ту или иную женщину (хороший пастор и желания интересные), убеждения Мэрион в том, что это она виновата в учинённом над ней насилии и прочих бедах, а мужчины лишь жертвы (обнять эту несчастную и плакать, обнять и плакать), речи Фрэнсис, пропитанные омерзительным расизмом (отличный образ типичной белой дамочки, пытающейся причинять добро). Подмечая все эти едкие уколы, невозможно не восхищаться тем, как Франзен точен в своих попаданиях, и, вспоминая его скандальные высказывания, становится ясно, что он знает о чём пишет (тут гнездится ирония). В общем-то, этот роман мало чем отличается от «Поправок», рецензию к той книге с лёгкостью можно было бы посвятить этой, имена лишь другие да сюжетная составляющая. То, как мастерски автор выворачивает саму суть человеческую, показывая то, что сидит в каждом из нас, отвращает, и именно поэтому под конец романа я уже вообще ничего не чувствовала по отношению к персонажам. «Чушь, вы просто любите себя жалеть», – высокомерно заявил белый мужчина, у которого было всё, парню, у которого земля под ногами в прямом смысле этого слова была выжжена такими же белыми самоуверенными наглецами, и у него ничего не кольнуло. А у меня кольнуло. Не быть такими, как эти люди, – вот какой вывод делаешь после финальных строк. Любить близких и видеть их, радоваться жизни и брать от неё всё, принимать правду и помогать, – вот как надо.

  __И быть человечным. После прочтения стал понятен референс в сторону «Мидлмарча»: не быть таким как мистер Кейсобон с его глухой рациональностью и никому не нужным трудом, уметь слушать, уметь понимать, уметь прощать. Я устала от этого романа, он ни разу не вызвал у меня положительных эмоций, меня вымотали эти строки. Наверное, то был не лучший момент для ознакомления с этой книгой, ибо человечество и так разочаровало, а тут ещё столь подробное препарирование его худших сторон... а возможно, это наоборот к лучшему. Понимаешь, как не надо проживать свою жизнь, которая слишком коротка, чтобы тратить её на то, что можно легко разрешить. Да, Хильдебрандты и правда являли собой обыкновенную семью, – и этим всё сказано. «Standin' at the crossroad, baby, risin' sun goin'».

  «Помните, что порой лучшая помощь – просто быть рядом и слушать, не осуждая».

  56 понравилось

  4

  2,7K