Рецензия на книгу

• 

  Desert_Rose21 апреля 2022 г.

  "Проклятье амазонкам и войне"

  Триллер в древнегреческих декорациях от представителя немецкого романтизма – смесь, мягко говоря, внезапная, гремучая и ужасно любопытная. Клейст здесь переосмысливает одну из версий мифа о царице амазонок Пентесилее и богоравном Ахилле. И пусть без приписок к репликам Диомеда не отличишь от Одиссея, а Протою от Астерии, по большому счёту важны только голоса Ахилла и Пентесилеи.

  Насыщенный событиями день, описываемый в пьесе, случился после событий "Илиады", но ещё до падения Трои, то есть Ахилл ещё жив, но уже и гневался, и горевал, и мстил, и вёл себя великодушно. Впрочем, весь этот бэкграунд "Илиады" в пьесе никак не проявляется, Клейст по большей части заимствует только самые яркие черты героев: Ахилл – лучший воин греков, Одиссей – хитрец и т.д. Ну и Ахилл вновь индивидуалист и ставит собственные "хотелки" превыше славного общего дела, тем самым выводя из себя других греческих царей.

  Так вот, к пьесе. Бились дарданцы с данайцами, то бишь троянцы с греками, и тут налетел на них вихрь – полчища неистовых амазонок, "как с облаков сошедшая Афина." Грозные дочери Ареса во главе со своей царицей сражаются с обеими сторонами, да так безудержно, что

  
  Троянец от ударов амазонки
  Спасается под греческим щитом,
  А грек его от девы прикрывает,
  И общему смертельному врагу
  Дают отпор и тевкр и грек совместно,
  Как будто не похищена Елена.

  В особенности буйствует Пентесилея, положившая глаз и копьё на красавца Ахилла. А он своим "стоит, не дрогнув" разрушает весь воинственный образ царицы, столь эффективно устрашающий окружающих. Девушка становится буквально одержима и желанием убить Ахилла, и слиться с ним в экстазе. И не сказать, что порывы другой стороны так уж различаются. Прямо брачные игры помешанных, не умеющих иначе выражать свои чувства.

  
  тот, кто один достоин
  Быть мной сраженным, не сражен еще.

  Амазонки предостерегают свою царицу и открыто выступают против её навязчивой идеи. Не то чтобы они какие-то добрые, но здраво понимают, что одержимость Пентесилеи и затмевает в ней разум воина, и вредит всему войску. И пусть странное поведение амазонки получит своё объяснение:

  
  свято чтит она обычай,
  Который запрещает ей любить
  Того, кто ею в битве не повержен

  даже для дочери своего народа она выходит за все рамки допустимого, повергая в злость и отчаяние и своих подруг, и жриц Дианы.

  В последних же явлениях развернулось такое безумие, что я невольно начала сочувствовать впутавшемуся во всё это Ахиллу. Впрочем, ему с самого начала не стоило потакать чужому бреду, ещё и понадеявшись, что сам он от этого бреда избавлен. А ведь не Одиссей он, совсем не Одиссей, ибо тот бы точно придумал, как выкрутиться.

  41

  585