Отзывы о книге Степь
Bookovski14 апреля 2022«Ждать в этом мире, мире простёртого серого пространства, означало торопить события, навязывать им свою волю. Ждать было чем-то запретным. Необходимо было просто жить. Проживать каждую минуту, приём пищи и отправление нужды. Спокойно и с вниманием прожёвывать простую еду, курить потрескивающий от накопившейся за ночь влаги синий Winston. Всё делать со вкусом»
Дилогия Оксаны Васякиной построена на противоположностях. Это дихотомия не только женского и мужского, но и Астрахани и Усть-Илимска, заснеженных пустых пространств Сибири и непрекращающейся открытой степи, детского и взрослого. Как и девятилетний Егорушка в «Степи» Чехова, рассказчица в одноимённом романе Васякиной оказалась в этом пространстве в качестве несмышленого компаньона умудрённого опытом взрослого, для которого степь – привычный, знакомый каждой своей песчинкой мир и место силы. Девушка подглядывает и подслушивает, знакомится с установленными правилами и открывает для себя жизнь в дороге, где моются полторашкой воды, едят хлеб с арбузом и где не хотят никуда приезжать, хотят просто ехать. Ей уже 20, но для отца, которого она в последний раз видела 10 лет назад, Оксана никогда не будет взрослой, потому что мир взрослых в его понимании – мир армии, тюрьмы и дальнобоев. Это мужской мир.
«Воровская или бандитская жизнь циклична, после каждого приключения наступает момент ресторанного блаженства. Здесь ничего не делается для спокойной порядочной жизни, единственное благо в мире блатной песни – экстаз от краткого мига свободы и проявления своей власти над корешами и женщинами. Миг свободы потому и сладок, что предательство и арест заранее вшиты в этот быт»
Вспоминая своё детство в Усть-Илимске, отца, который видел подельников чаще, чем жену и дочь, а водку, анашу и героин любил больше, чем их обеих вместе взятых, рассказчица исследует мужской мир девяностых-начала двухтысячных. В этом мире жили вчерашние пионеры, люди «советской закалки». Они создали свою мифологию, описанную в песнях Михаила Круга или Ивана Кучина и запечатлённую в сериале «Бригада». Согласно её мифам, они были исключительные, благородные разбойники, рыцари света. Согласно взгляду из дня сегодняшнего – обычные уголовники, бандиты, шовинисты.
«Дело было в том, что я была всего лишь зеркалом для взволновавшегося лирического героя внутри моего отца»
В «Степи» нет никакого осуждения мужчин, среди которых рассказчице довелось расти. Ни явного, ни скрытого. Как нет и оправдания их поступкам. Васякина смотрит на свои воспоминания об отце не только с дистанции прожитых лет и накопленного опыта, но и с той, что появилась у неё благодаря литературному творчеству. Раз уж ты решаешь делать героем произведения реального человека, помни, что писатель должен описывать, а не давать прямую оценку. Последнее – прерогатива читателя.
34 понравилось934
Комментарии 0
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Комментариев пока нет,
ваш может стать первым