Рецензия на книгу

• 

  Karnosaur12314 июня 2013 г.

  «Подвал».

  Лютая, извращенная дрянь, накорябанная паршивым бульварным языком. Совершенно дебильные, неадекватные персонажи, вызывающие непреодолимое желание порубить их самому заместо маньяка, чтобы перестали, наконец, истерить. Педофилия, описанная со вкусом и явным знанием дела. Дебильный и истеричный маньяк-громила, орущий направо и налево матом, в качестве антагониста.

  «Подвал» Ричарда Лаймона.

  Отличный развлекательный ужастик. Можно сказать, эталонный сплаттерпанк, настоящая классика, написанная в ту пору, когда жанр только зарождался. На момент написания дебютный роман Ричарда Лаймона радовал сравнительно нестандартным подходом к теме «нехорошего» дома, увлекательным сюжетом с несколькими пересекающимися сюжетными линиями, жестокостью и откровенными сценами (нашумевшие эпизоды с педофилией под это понятие не совсем попадают; они прописаны сухим, протокольным языком, без смакования). Язык Лаймона прост, но что-то в этой простоте есть едва ли не прекрасное. Читается роман легко и быстро. Идея соединить две темы, каждая из которых сама потянула бы на полноценный ужастик — маньяка-извращенца и дом, в котором обитают чудовища, очень хороша. Присутствует неплохая загадка (не на все вопросы нам ответят). К минусам можно отнести несколько схематичного маньяка — образ хладнокровного убийцы получился достаточно схематичным, хотя и не режет глаз.

  За противоречия, кои вы видите в этом тексте, ответственны надмозги-переводилы. Их трое. Запомните: Терещенко, Блинов, Алукард. Раньше я громил «Подвал» как эксплуатацию скандальных тем и просто паршивое чтиво, ссылаясь на то, что испортить легкий лаймоновский текст можно лишь при особом старании. Так вот: надмозги так и сделали — постарались и опоганили книгу с фантазией и выдумкой.

  Во-первых, просто корявое, бездарное переложение. У Лаймона:

  
  

  За мгновение до остановки Донна бросила руль и крепко обняла дочь. Сэнди попыталась разомкнуть объятия и тут же заплакала, ударившись головой о приборную панель. Быстрым движением Донна выключила двигатель.

  — Дай посмотреть.

  Мягкая приборная панель оставила на лбу девочки красный след.

  — Еще где-нибудь болит?

  — Здесь.

  — Там, где тебя держит ремень?

  Сглотнув, она кивнула.

  — Хорошо, что он был на тебе. — Ее воображение нарисовало яркий образ: Сэнди пробивает лобовое стекло и, вылетая через осколки, разрывающие ее тело, исчезает в тумане. Исчезает навсегда.

  
  

  Мановением корявого щупальца переводчика, текст превращается в откровенное дурновкусие:

  
  

  За миг до того, как их «маверик» был остановлен внезапным препятствием, Донна больно ударилась грудью о руль, но все же успела правой рукой схватить Сэнди. Хотя ремень безопасности и удержал дочь на месте, она сильно стукнулась головой о приборную панель и заплакала. Донна быстро выключила мотор.

  — Что с тобой?

  От удара о край мягкой приборной панели на лбу девочки появилась широкая красная полоса.

  — Еще что-нибудь болит? — встревоженно спросила Донна.

  — Вот здесь. — Сэнди показала на живот.

  — Там, где тебя держит ремень?

  Девочка кивнула, еще сильнее захлебываясь от слез.

  — Хорошо, что ты была пристегнута.

  И Донна живо представила себе, что могло бы случиться, не застегни Сэнди ремень безопасности. Она пробила бы головой лобовое стекло и, вся изрезанная его осколками, вылетела бы вперед в туманную мглу. И тогда Донна навсегда потеряла бы свою дочь.

  
  

  Это лишь пример просто корявого перевода. Хотя разница между «сглотнув, кивнула» и «захлебывалась от слез» очень велика... Плюс фраза «И Донна живо представила себе, что могло бы случиться, не застегни Сэнди ремень безопасности» говорит о том, что надмозги, в отличие от автора, считают читателя дебилом, которому все надо по десять раз объяснять-напоминать. Как будто этого мало, переводчик сам дополняет автора в диалогах по своему — ужасному — вкусу. Его дополнения смердят вонью бульварных книжонок, завалявшихся в дровяном нужнике на даче. «Послышался из трубки знакомый приятный баритон» — не самое плохое. Маньяк у переводил «немедленно рявкает», «шипит в лицо», «плотоядно ухмыляется» — весь этот набор банальностей, коих у Лаймона в помине не было, усугублен самовольно понарасставленными восклицательными знаками, отчего кажется, что все персонажи бьются в истерике. Переводчикам не понравился стиль автора? Ладушки, но кто им сказал, что ОНИ лучше напишут?

  Касательно педофилии: благодаря надмозгам, этот момент заиграл новыми красками. Переводчики сознательно насытили текст самыми выразительными фразами, дабы превратить бесстрастное перечисление действий подонка в яркую и живую картину, которая порадует всех извращенцев... и только их.

  Но и это еще не все! Переводчики сочинили целые куски текста, причем, довольно большие. Вся вторая половина восьмой главы целиком написана переводчиками, в некоторых моментах их отсебятина вообще логически необъяснима. Один из персонажей вдруг начал называть себя «Е-Шао-Ли», причем упоминается, что он даже вытатуировал это имя у себя на половом органе (и это все тоже придумали переводчики!) Можно было бы объяснить это попыткой растянуть небольшой роман на должное число страниц, но ведь из текста и вырезали немало. Зачем?! Универсальная фраза «Это 90-е, детка» не объясняет странностей в действиях этой «бригады».

  Судить о «Подвале» по российскому изданию — так же бессмысленно, как и о «Темной половине» Кинга в переводе Сухорукова. Дебютный роман Лаймона, приведший этого талантливого автора к читателям, стал одной из самых трагических жертв переводческого беспредела 90-х.

  70

  2,1K