Рецензия на книгу
Чтец
Бернхард Шлинк
mabally25 мая 2013 г.Жизнь наша многослойна, ее слои так плотно прилегают друг к другу, что сквозь настоящее всегда просвечивает прошлое, это прошлое не забыто и не завершено, оно продолжает жить и оставаться злободневным.Очень сложный, многогранный роман. О том, чего нам, должно быть, никогда не осознать, сколько ни стремись к этому, сколько ни задавайся мучительным вопросом: "Понять или осудить?" Осудить, это мы, пожалуй, можем, ведь это так просто - обвинить и вынести приговор. Но понять? Как понять тех, кто совершил преступление против человечества? Кто из них безжалостный палач, а кто - простая, неграмотная женщина, по воле случая оказавшаяся надзирательницей концлагеря. А вы бы что делали на её месте?
Я даже представить себе не могу, каково это знать, что твой отец, дед или прадед был когда-то одним из этих палачей, каково это, когда вина за самое тяжкое преступление в истории переходит по наследству, когда никуда от нее не скроешься. Для нашего поколения весь кошмар тех лет - это всего лишь книги, фильмы, фотографии, хроники, это прошлое, оставшееся на страницах учебников, просто жуткие кадры: посмотрел и забыл. Для них - прошлое, ставшее настоящим и будущим, страница, которую не перевернёшь никогда.
Несем ли мы ответственность за любовь? За любовь к родителям, к женщине, которая осталась в воспоминаниях чистой, свежепахнущей, с родинкой на плече и в махровом халате, а потом превратилась в подсудимую, позже - заключенную, уже совсем другую: постаревшую, не похожую на себя, но хранящую прежнее мерцание молодости, которое с первого взгляда так трудно разглядеть. И он любил ее всю жизнь, снова и снова задаваясь вопросом "Понять или осудить?" он отвечал на него, сам того не осознавая: Любить.
Этот роман - сплошные вопросы. Вопросы без ответов. Роман, который можно понимать и принимать по-разному, проводить семинары, горячие литературные и исторические споры. Он не оставляет равнодушным, заставляет думать, вчитываться в каждое слово, перечитывать абзац за абзацем, ища скрытую между строчками вечно неуловимую истину.
311