Рецензия на книгу

• 

  medvezhonok_bobo

  22 мая 2013

  Смотрите - у меня в руках пламя.
  © Федерико Гарсиа Лорка

  
  Поэзия Лорки была и остается таинством. Тонкой нитью вьются строки, обозначая слияние сна и яви, всегда сосуществующих в лучших стихах испанского маэстро. Грубая реальность неминуемо вторгается в изящные фантазии, разрывая их в клочья, как пронзающий сердце свинец, как холодный рассвет. Но вот уже иные волшебные образы скользят меж холодными пальцами действительности, несущими облегчение каплями падают на измученную землю, и тогда распускаются поистине дивные цветы: их лепестки - пламя.

  По словам Лорки, поэт должен всегда прислушиваться к трем голосам: голосу смерти, голосу любви и голосу искусства.
  Голос смерти в его творчестве звучит постоянно, то громче, то тише, лишь изредка находя замену в лице собственного эха. Смерть открывается в самых разных обличьях: элемент кульминации, неизбежная угроза, неотъемлемая часть сущего, утешительница и избавительница...
  

  
  

  Гирлянду роз! Быстрей! Я умираю.
  Сплетай и пой! Сплетай и плачь над нею!
  Январь мой ночь от ночи холоднее,
  и нет потемкам ни конца ни краю.
  
  Где звездами цветет земля сырая
  между твоей любовью и моею,
  там первоцветы плачутся кипрею
  и круглый год горят, не отгорая.
  
  Топчи мой луг, плыви моей излукой
  и свежей рапы впитывай цветенье.
  В медовых бедрах кровь мою баюкай.
  
  Но торопись! В неистовом сплетенье
  да изойдем надеждою и мукой!
  И времени достанутся лишь тени.

  
  Порой Смерть приходит с Любовью. Поэтическое "я" Лорки чаще всего страдает, страдает любовью, страдает от Любви. Достаточно вспомнить любой из "Сонетов темной любви", чтобы прочувствовать это в полной мере.
  

  
  

  Вся мощь огня, бесчувственного к стонам,
  весь белый свет, одетый серой тенью,
  тоска по небу, миру и мгновенью
  и новый вал ударом многотонным.
  
  Кровавый плач срывающимся тоном,
  рука на струнах белого каленья
  и одержимость, но без ослепленья,
  и сердце в дар - на гнезда скорпионам.
  
  Таков венец любви в жилище смуты,
  где снишься наяву бессонной ранью
  и сочтены последние минуты,
  
  и несмотря на все мои старанья
  ты вновь меня ведешь в поля цикуты
  крутой дорогой горького познанья.

  
  Жажда познания и обреченность находить лишь пустоту раз разом - об этом говорится с какой-то детской мудростью, нежно и пронзительно, обжигающим холодом слез.
  

  
  Умолкло, заглохло,
  остыло, иссякло,
  исчезло.
  Пустыня -
  осталась.

  
  И как если не искусством назвать сплетение странных, причудливых образов, совмещение несовместимого в пределах одного стиха, где мандолиной надрывается лягушонок и "цепная луна на глазах у детей пожирает матроса"?

  О бессмертии и представленном издании

  
  Данное издание включает в себя не все собрание стихов Лорки. Это компиляция избранных стихотворений из сборников разных лет, таким образом здесь - увы - можно не досчитаться некоторых жемчужин. Зато представленное издание располагает выдержками из лекций, прочитанных Лоркой в разное время, краткой хронологией жизни и неплохой вступительной статьей о творчестве и судьбе поэта. Кроме того, очень удачно тут и там в качестве иллюстрации вкраплены рисунки за авторством самого Лорки, странноватые, печальные, "сонные".

  Рассматривать творчество поэта в отрыве от его времени, от происходивших вокруг него событий - неверный путь с аналитической точки зрения. Но иногда просто хочется остаться наедине с поистине магическими строками, проникнуть в эфемерные миры, созданные словом и образом. Трагичная судьба Лорки известна - стадо овец, погоняемое слепым пастухом, затоптало горящий огонь. Но разве мог исчезнуть бесследно в земле тот, кто всю свою жизнь дарил эту землю любовью? Сколько исполненных чувствами строк посвящены Испании, как звучен и полнокровен мотив народности в них! И земля умела быть благодарной, сохранив частицы затоптанного пламени. Множество искр, превратившись в солнца, разнеслись уже по всему миру. И смерть была лишь переходом на иной уровень жизни.
  

  
  

  Мои черты замрут осиротело
  на мху сыром, не знающем о зное.
  Меркурий ночи, зеркало сквозное,
  чья пустота от слов не запотела.
  
  Ручьем и хмелем было это тело,
  теперь навек оставленное мною,
  оно отныне станет тишиною
  бесслезной, тишиною без предела.
  
  Но даже привкус пламени былого
  сменив на лепет голубиной стыни
  и горький дрок, темнеющий сурово,
  
  я опрокину прежние святыни,
  и веткой в небе закачаюсь снова,
  и разольюсь печалью в георгине.
  

  12 понравилось

  0

  360