Рецензия на книгу

• 

  countymayo

  8 марта 2013

  Двадцать с лишним лет, как Эдвард и Сьюзен развелись. У неё новая семья, взрослые дети, кошка, собака, буржуазный домашний уют. О первом муже она уж и думать забыла, но неожиданно он присылает ей на рецензию свой первый роман. Про циничное и гнусное уголовное преступление, самообвинение и жажду мести. Кого же из персонажей новоявленный прозаик назвал в честь бывшей жены?

  
  "Писатели зарабатывают?" - спросила она, волнуясь... "Кому нужны деньги?" - ответил Эдвард. - "С твоей работой, на окладе, мы как-нибудь перебьёмся."

  
  И перебивались.
  А потом перестали.

  Впрочем, невеселые будни супруги графомана - лишь одна грань "Тони и Сьюзен", но именно эти будни вызывают резкое желание пофилософствовать. Почему писатель рассказывает то, о чём рассказывает, и именно так, как рассказывает? Каким образом преломляется его житейский опыт? И с какими эмоциями бывшая возлюбленная узнает распубликованное на всю страну описание места их свиданий?
  

  
  Хотя некоторые писатели кажутся лучше своих книг (сами они тебе нравятся, а то, что они пишут - нет), другие - не такие уж славные, себялюбивые и хмурые, а книги их при этом привлекательные, умные и полные света.

  
  В общем, суровая книжка. О том, как страшно, опасно и бесполезно быть кому-то нужной. Что это вообще за дурная мода защищать чьи-то знамёна, оборонять чей-то замок, быть нужными любой ценой? В качестве мальчиков для битья, обслуживающего персонала, пушечного мяса - но мы нужны, какое счастье! И Сьюзен, бросая диссертацию ради будущей литературной карьеры мужа, отвечает отцу: "Разве я на что-то ещё гожусь?"
  А разве нет?
  

  
  Он сказал: меня предадут забвению. Никто никогда не узнает, как я видел и думал. Она сказала: а я уже предана забвению. Моих видений и мыслей тоже никто не знает. Он сказал: ты не писатель. Для тебя это не так важно.

  
  Перевод, конечно, слёзы. С первых же страниц спотыкаешься о "с крючковатого носа постреливают глаза", "причинное место - самое массивное из всех частей тела" (вообразить-то!) и тому подобные перлы, которые не перечисляю за недосугом. Остин Райт вообще мало склонен к стилистической изощрённости, и в сочетании с ошибками переводчика возникает странный эффект. Будто книга сама себя пишет, сама себя строит, и мы застигли её в момент, когда отделка ещё не началась. Вся опалубка наружу, бетон только-только схватился, далеко раздается эхо шагов уходящей бригады. Очень странное чувство охватывает, когда узнаешь, что Райт не дожил до своей всеамериканской заслуженной славы.

  54 понравилось

  2

  1,4K