Рецензия на книгу

• 

  Kolombinka

  22 ноября 2021

  Ёлки-палки лес густой

  И вообще последнее время ты часто болтаешь как в лихорадке, на непонятном языке. Переведи же мне все это на человеческий...

  Огромная неровная книга. То лихорадочная, то тонкая до прозрачности, то ироничная, то громыхающе-пиликающая, как настройка оркестра перед концертом. Если бы она была первой прочитанной у Леонова, вряд ли бы к нему вернулась ещё. Красота и лёгкость слога часто перечёркивались тяжеловесным накалом оглушительного патриотизма. К концу книги просто уже тошнило от этих "и он понял свой народ", "светлое чувство единения с родиной", "смыть клеймо позора за родителей из купцов", "разрушим старый мир и на обломках бла-бла-бла". Фразы в одной и той же формулировке настолько часть повторялись, что появилась и уверенность - не просто так, стёб не стёб, но какая-то саркастическая жилка в этом есть. Не могу представить Полю, Сергея, Варю с их пламенными и, извините, идиотскими речами живыми людьми. Карикатуры же какие-то. Грацианский, пусть трус и подлец, но живее их всех выглядит.

  
  ...всякое суждение неминуемо является источником противоречий и, кроме того, носит отпечаток места, где оно высказано. В данном случае мы сидим с вами в малокомфортабельной пещере с томительным ожиданием минуты, когда на нас с вами рухнут, э... не будем прятаться от фактов: восемь этажей, не считая крыши и чердачных перекрытий. В подобной ситуации редко навещают возвышенные мысли. Это потом приходит величавый летописец и в десяток каллиграфических строк укладывает годы лишений, несчитанные километры зарева и тысячи одновременных гангрен, а пока...

  Грацианский произносит это почти в самом начале книги. А потом следуют 500 страниц "возвышенных мыслей" Поли и Сергея в моментах, когда им то коленки простреливают, то руки отмораживают. Ну не верю. И более того, мысли до чего странные. Я еще могу понять романтичное "жизнь родине, честь никому" (причем это должны петь в голове юные гардемарины, а не члены политбюро), но как же все трое (включая Елену Ивановну, мать Поли) вынесли мозг своим мифическим стыдом за родителей! Понимаю, что у меня совсем другое мировоззрение, другая эпоха - не укладывается в сознании, что можно всю жизнь серьёзно такой чертовнёй маяться.

  Елена Ивановна, переломавшая себе (мужу и дочери) судьбу из-за ... из-за чего??? я даже сформулировать это не могу. Ей было стыдно принимать помощь мужа? Надо было доказать, что она не "барышня", поэтому она бросила втихую мужа, увезла маленькую дочь в лес, молчала, как рыба, и работала, как лошадь. Ок, доказала? Но почему же вести себя при этом надо было по-свински? По каким таким коммунистическим заветам? Это ли не эгоизм чрезмерный? Почему же в этом грехе только Грацианского обвиняют?

  Про Грацианского Леонов вообще пишет намного изящнее, интереснее, лучше, чем про всех остальных героев (кроме леса и его лесников, это отдельная песня). Лучше по красоте текста. Человек там с гнильцой, но как иронично это подаётся. Меня ирония больше привлекает, чем квадратные идеальные глыбы положительных персонажей. Грацианский умён, аристократичен, великолепный манипулятор. Его можно даже чародеем назвать (или удавом для бандерлогов;)). Леонов в этом романе используют часто приём повторения - так вот про гипнотический дар Гр. было эпизодов десять, не меньше. Мне кажется, что и последний его шаг в прорубь - тот еще фокус. Собрать "дневник самоубийцы", загипнотизировать всех красивым словоблудием, избавиться от прошлой личности и отправиться на поиски внучки. Впрочем, вероятнее, это мои желания. Леонов даёт ещё несколько намёков на "прорубь" - в виде любимой музыки Саши. Серенада Гаэтано Брага это музыкальный диалог матери и дочери. Дочь слышит ангела, зов смерти, в итоге подчиняется ему и умирает.

  О связи между "любимым произведением искусства" и судьбой у Леонова много есть отрывков. В "Скутаревском" это заметнее. Но и тут отмечу, кроме Грацианского и Брага, есть еще Морщихин и Венера Милосская. В начале книги Сергей и Морщихин спорят об искусстве, Сергей, конечно, рубит всё топором, благо не лес, а Морщихин пытается защитить Венеру, мол, руки её навсегда в нашем сердце. Тем знаковее становится эпизод, где от человека осталась только рука и это всё, что можно похоронить.

  Главный герой книги, лес и лесник его Вихров, не могут оставить равнодушными. Но не из симпатий к природе, а больше из-за уважения к силе и эпическим былинам. Лес-богатырь, Вихров-богатырь, Калина-богатырь - перед глазами встают легенды, они наполняют и читателя мощью. На фоне буйного мира или кромешной войны, детских забав или финансовых махинаций Лес остается защитником земли и рода, помощником, хранителем, другом. Патриотизм Вихрова не раздражает (почти;)), он коренной, земной, в нём нечто заповедное. Это беспартийный патриотизм, без всякой социальной надстройки, без Маркса, без лозунгов, без человечества в целом. Чувство рода.

  
  Зародившись в самой гуще трудового народа, создателя и хранителя всех ценностей на земле, наша правда давно стала всечеловеческой правдой большинства. Уже теперь бессчетные, незримые пока армии стоят перед воротами земных городов, готовые взять их штурмом. Спросите их: «Кто вы?» Они ответят: «Человечество!»

  Вот уже не помню, кто из героев это сказал, но именно этой "глыбизны" в вихровском чувстве леса не чувствуется ;) И это прекрасно. Родина, народ, человечество - это социально озабоченные наросты. В корне - род. В корне - корень. В корне - сила.

  У советского писателя Леонова ведь даже промелькнуло крамольная языческая мыслишка, что Лес - живой. По-настоящему живой. Он разговаривает. Он помог Поле, здесь прикрыл, тут вывел, там подставился под пули вместо неё. Крошечный сказочный элемент на полном серьёзе вписан в реалистичную книгу о реальной войне. Вписан мудро и осторожно, былинно. Тут острее всего чувствуешь, за что воевали и как смогли победить. Не потому что парад на Красной площади, а потому что Лес ложился перед танками, защищая Род.

  Иногда "Русский лес" было очень тягостно читать. Книга, как на две души рассчитана, на советскую и на языческую. Советская душа, наверное, оксюморон). Одни главы давили, другие окрыляли - не могу сказать, что я нашла баланс. И не могу сказать, что приняла и полюбила главных комсомольских героев - Полю, Сергея, Варю, Родиона. Не по душе они мне, сложно им сопереживать, в некоторых местах и вовсе невозможно.

  Ироничных, саркастических описаний, за что я полюбила Леонова в прошлых книгах, здесь не так уж много. Но они есть. Почти все касаются исключительно отрицательных персонажей. В этом минус. Прикалываться надо на всеми, снижение градуса серьёзности идёт на пользу обычно. "Улыбайтесь, господа!"

  Как всегда, приведу примеры особенно удачных, на мой взгляд, пассажей.

  
  Возможно, здесь сказывалась низкая зависть обойденных, преуспевающие же, напротив, наделяли Григория Павловича Чередилова столькими не оцененными прежде достоинствами, что полностью они могли уместиться разве только в добродетельном ките...
  Остальное он препоручал своим мальчикам с незначительным научным стажем, примкнувшим к нему ради убыстрения житейских радостей. Это и были так называемые вертодоксы ввиду их исключительно гибкой ортодоксальности на все четыре стороны света.

  И самое прелестное перечисление, над которым я до сих пор похахатываю.

  
  из профессорской квартиры украли бабушкину скунсовую ротонду, барометр-анероид — подарок профессору от слушателей духовной академии, и малоподержанное цинковое корыто

  Тут всё прекрасно. Меховая накидка из скунса. Барометр от попов. Малоподержанное корыто.
  Память завершает корыто образом отца Иннокентия из "Дня выборов" - "купель..."

  Роман, безусловно, рекомендую всем поклонникам Леонова. А если вы еще не поклонник, начните знакомство с другого произведения!

  45 понравилось

  2,6K