Рецензия на книгу

• 

  shnur77716 ноября 2021 г.

  В поисках утраченного смысла

  Может показаться странным, но "Мудрость сердца" является одним из самых глубоких, таинственных и проникновенных произведений во всей обширной библиографии Миллера. От нее остается прекрасное впечатление и, можно сказать, длительное литературное послевкусие, шлейф задумчивости и приятной погруженности в иную реальность, которая как бы соприкасается с сегодняшней, входит в нее составной частью, но в то же время является пространством много более широким, глубоким и многообразным.

  Условно разделяя творчество Миллера, можно отнести "Мудрость сердца" к среднему периоду. Он уже известен, именит, заметен, читаем, но в то же время им уже написаны два, вне всякого сомнения наиболее сильных романа во всем творчестве. Это, конечно, "Тропик Рака", который мог бы быть литературной случайностью, всплеском эмоционального восторга, отлившимся в гениальную форму. Но после не самой удачной "Черной весны" Миллеру потребовалось утвердить в статусе великого и написать еще один великий роман, ничем не уступающий дебютному - и американский искатель свободы во всех ее ипостасях, сумел доказать, что он велик, выпустив "Тропика Козерога". После этого он уже мог писать и публиковаться в свое удовольствие, поэтому на полки книжных магазинов стали выходить разнообразные эссе и сборники рассказов о жизни и не только. Одним из таких сборников стала "Мудрость сердца", которая сочетает в себе типичные для Миллера истории из жизни с обилием плотских наслаждений с идеологическими разборами сложившейся общемировой ситуации - тупиковой ветвью культуры и перспективами дальнейшего развития.
  Многие читатели (на что жалуется сам автор в самом начале) привыкли разделять две эти ипостаси и видят автора однобоко. Во многом, чтобы исправить эту ситуацию Миллер и составил данный сборник.

  Чтобы расставить все точки над и, книга открывается натуралистическим очерком под названием "Мир секса". Несмотря на провокационное название, уклон данного произведения направлен совсем в иные плоскости. Это скорее не "Мир секса", а "мир голой материальности". В нем Миллер раскладывает по полочкам сложившуюся ситуацию в сегодняшнем мире. Несмотря на тот факт, что общество потребления еще не сформировалось, для него уже были налицо все предпосылки - духовность как таковая уже угасла, место ей уступила назойливая, вечно алчущая чего-то большего материальность. Одна из фраз книги звучит примерно так - мы уже не живем в этом мире, мы просто рефлекторно на него реагируем. Именно эта духовная леность, апатия по отношению к собственному существованию, неспособность увидеть, а точнее прочувствовать самого себя или другого со стороны - и есть диагноз, который Миллер выносит своей современности в самых резких чертах. Позднее его слова окажутся пророческими, поэтому сегодня, когда общество потребления под ручку с капитализмом захватили всю мировую витальность в железный капкан - Миллер все еще остается одним из самых читаемых писателей, в том числе в России.

  В общем и целом, можно сказать, что рефлексы заменяют рефлексивность, а таинственность и святость собственного тела уступили место грубой, инстинктивной пассионарности. Миллер, в данном случае, явился не только врачом-теоретиком, но и практиком. Опасность, нависшая уже в то время над скрытой стороной нашей личной жизни, сейчас явила себя во всем ужасающем обличии - тело потеряло свою сакральность, секс натурализовался до сверхпресыщения, а сексуальность, которая ранее представляла из себя глубокий символ, уходя корнями в архетипическое бессознательное, стала набором знаков - нулей и единиц, которые просто считываются нашим внутренним компьютером, производя определенные биохимические реакции.

  Заслуга Миллера же была в том, что он, во-первых олитературил секс, а во-вторых, что самое главное - идеологически вынес его за скобки из рамок чисто материального в сферу куда более высокую и благородную, а именно - сферу свободы. Для Миллера именно секс стал той путеводной нитью, которая выводит человека на орбиту, без притяжения к социальным нормам, законодательству, причинности, времени, пространству. Как гласит известная цитата из его произведения - "ниже пояса - все люди братья", образно говоря, писатель как бы очистил сферу телесного от грязи социального мусора и устроил своеобразный коммунизм в царстве плоти. А уже через эту заветную трещину он проникает в Кантовское царство свободного существования, только, в отличие от Кенигсбергского блюстителя морали не через главный вход, а через черный.

  Читая Миллера трудно отделаться от ощущения какого-то внутреннего порыва, раскрепощенности, набора высоты, видения перспективы, энергии, магически приливающей от какого то таинства. Его книги словно полны какого-то простейшего знания, которое, вопреки всему, именно из-за своей простоты оказалось утрачено. Однако формула его элементарна - прямо сейчас ты жив, ты способен мыслить и ты даже можешь быть счастлив или, по крайней мере, не так уж несчастен. Для Миллера, как последователя Бергсона, очень важно ощутить себя не в моменте одновременности вот с этим положением часовой стрелки, не в ситуации роли работника, гражданина и т.д., но уловить этот момент длительности, вовлеченности в эти вихревые потоки вселенной, быть уносимым течением времени и чувствовать при этом леденящий холодок смерти, но именно от него же получать столь необходимую прохладу от невыносимого, удушливого существования.

  Согласно Миллеру нельзя позволять себе жить прошлым или будущим, сознание дано для того, чтобы ловить настоящее, учиться у него и восхищаться им. Самой своей судьбой писатель давал пример этому для всей остальной читающей публики - его жизнь, это своеобразное примирение с миром, от американского трудяги, нищего мигранта до художника, смотрящего на мир поистине просвещенным взглядом (подтверждением тому самый эстетичный, тонкий и жизнеутверждающий роман автора - "Биг-Сур и апельсины Йеронима Босха").

  Однако, в сборнике есть один рассказ, совершенно точно характеризующий концепт Миллера в отличие от его фривольной интерпретации - "Ветеран алкоголик, с рифленым, как стиральная доска черепом". В нем, Миллер выводит на сцену персонажа, живущего с теми же вводными данными, что и сам автор. Он также разгадал загадку этого мира (ее нет), цель бытия (ее тоже нет) и поэтому живет в свое удовольствие в собственной целиком и полностью выдуманной жизни, проще говоря в мире собственных грез. Автор показывает, что грань между истиной и такого рода дионисийским квазибытием очень зыбка и неуловима, но при этом крайне важна. Как реальность, так и сама жизнь по Миллеру всегда глубже, ярче и неожиданней, чем любое художественное и литературное ее толкование. Мир как первоисточник есть то самое волшебное место, откуда являются все тайны, однако в нем же (а вовсе не в гипотетическом мышлении) они и могут разрешиться. Принципиальнейшей задачей является эта самая синхронизация с шестернями истинной сути бытия, с временем собственной жизни, духом, плотью. И Миллер доказал, что она возможна.

  2

  281