Отзывы о книге Дамба
tbheag7 ноября 2021Ирония судьбы, или Кем ты был, достоин ли ты права жить?
Книга, без преувеличения, произвела на меня огромное впечатление. Проза Микаеля Ниеми оказалась такой же мощной, как тот водный поток, что снёс дамбу… Часто встречала положительные отзывы на другие книги автора («Популярную музыку из Виттулы» 2000 г. и «Сварить медведя» 2017 г.), а вот от «Дамбы» 2012 г. в восторге остались немногие, и я даже не планировала её читать (и уж точно — не было мысли покупать её в бумажном издании). И какая ирония судьбы — именно с этой книги и началось моё знакомство с автором!
И не только с автором, но и с потрясающим чтецом Григорием Перелем! Уж с чьей только профессиональной начиткой я не знакома, но чтобы настолько точно и в то же время эмоционально передавать образы: напевать, кричать во всё горло, разговаривать с набитым ртом, пытаться выговорить что-то дрожащими от холода губами и т.п. — такого мне давненько не попадалось. В какой-то момент поймала своё отражение в зеркале — с широко раскрытыми от удивления глазами (не с кем в тот момент было переглянуться), да так и слушала, наверное, всю дорогу с выражением лица, передающим весь спектр эмоций от «ничего себе!..» до «ма-а-ма дорогая!..»
Очень удивили отзывы. Понимаю, что книга могла кому-то не понравиться. Я сама предпочла бы, чтобы пары сцен в романе не было, уж слишком они… тошнотворны, прямо до мурашек (я даже думала снизить общую оценку на полбалла — но только на полбалла, не больше — именно из-за этих двух сцен). Возможно, кто-то рассчитывал на драйв, экшен, бесконечную борьбу за выживание — наперегонки со временем… И всё это в книге в той или иной степени есть, но прежде всего перед нами — психологическая драма. И вот тут я совершенно не понимаю сути претензий. Как можно назвать эту книгу «слабой»? В каком аспекте книга слабая? Не самая лёгкая, недостаточно развлекательная, местами не самая приятная — но почему «слабая»? Ну, слушайте, если это — самая слабая книга Ниеми, то как же хороши должны быть остальные!
И как можно сказать, что герои — «недостаточно прописаны»?! Да куда уж больше-то, мы же в буквальном смысле «сидим в голове» каждого персонажа, видим и знаем всё, о чём он думает, т.е. весь его образ мышления — как на ладони. Достаточно посмотреть внимательно, как эта книга написана, чтобы понять, что никакого «прицела на голливудский размах» и в помине не было, а катастрофа на реке лишь внешний фон для катастрофы внутренней, той, что разворачивается в душе каждого из героев. Именно эта драма (или её отсутствие, как в случае со «злодеем», который, как и большинство подобных ему, даже и не подозревает о том, что он «злодей») и интересует автора, и это объясняет, почему все герои настолько… ну, скажем так, «с тараканами в голове».
Стиль повествования чем-то напомнил Бакмана, в особенности его «Медвежий угол»: тут нам и знакомое шведское захолустье, и надёжный, родной «сааб», и уже привычная тонкая ирония, и те самые «такие разные» герои. Только Ниеми пишет жёстче и оттого впечатление осталось сильнее.
Сюжетных линий не так уж и много, всего семь (а вовсе не 100500, как кто-то писал): 1. пилот вертолёта с бывшей женой; 2. их беременная дочь; 3. водитель «сааба»; 4. мужчина на реке, разговаривающий с телом умершего товарища; 5. мать, всеми правдами и неправдами прорывающаяся в дом у реки, где осталась её дочь; 6. парочка молодых художников-акварелистов; 7. наконец, некий Барни, которого, глядя на его действия, а главное — на образ мышления, — иначе как *удаком не назовёшь (и, поверьте, это самое приличное из слов, которые только можно подобрать). И именно в первую очередь благодаря образу Барни я влюбилась в книгу. В самом деле, давно ли авторы баловали нас таким деликатесом — возможностью залезть в сознание такого вот… доброго мóлодца, не просто не переживающего по поводу своих поступков, но и весьма гордого собой? Это ж прямо находка! (Надеюсь, никому не придёт в голову в данном случае ставить знак равенства между персонажем и автором. К тому же в конце нам недвусмысленно дали понять, что «награда» рано или поздно найдёт героя).
Автор пишет в третьем лице (кстати, специально посмотрела: «Популярная музыка из Виттулы» и «Сварить медведя» написаны от первого лица, — может, в этом причина, что кому-то из поклонников Ниеми «Дамба» «не зашла»). Но это не безликое 3rd person objective, которым пишутся сценарии («он идёт», «она говорит», а мы знаем только то, что успела выхватить камера, но не то, что творится у героев в душе) и не «всевидящий рассказчик» 3rd person omniscient, а самое что ни на есть 3rd person limited, то есть повествование ограничено восприятием фокального персонажа настолько, насколько это в принципе возможно. Большую часть текста вообще составляет несобственно-прямая речь, то есть что-то вроде внутреннего монолога героя (ох, люблю такое). И, заметьте, даже один и тот же пейзаж разные герои видят через призму своего характера, привычек и настроения. Например, то, во что превратилась река, — с грязными водоворотами, стволами, досками и мусором — пилоту вертолёта Винсенту, привыкшему к четырнадцати годам «свободной жизни», туристическим тропам и охотничьим угодьям, кажется «сплошной грязной похлёбкой», в то время как его беременной дочери Ловисе — «серо-коричневой блевотиной».
Какой бы темы автор ни касался: полётов на вертолётах, устройства «сааба лимо», лодочных двигателей, строительства дамб и т.п. — кажется, что он знает о ней всё. Во всяком случае, знает не меньше, чем его герои-специалисты в данной области. И это подкупает.
Любопытные выводы автор делает, наблюдая за человеком в безвыходной, казалось бы, ситуации, в состоянии паники:
Оказывается, вовсе не душа желает во что бы то ни стало продолжать жить. Душа смирилась, а тело — нет. Тело главнее.
Язык у Ниеми достаточно образный, поэтому не только внутреннее состояние героев, но и «картинку на экране» представить легче лёгкого. Вот несколько примеров:
Сааб вертело, как бельё в стиральной машине.
Шеститочечный ремень удержал его в кресле. Наверное, так себя чувствует кофейное зерно, прилипшее к крышке в нескольких миллиметрах от бешено вращающихся ножей кофемолки.
Узловатые толстые сучья напавшего на дом дерева вели себя как грабители — уверены, что в доме никого нет и никто им не помешает. Упрямо лезут в дверь, за ними готовятся следующие. С предсмертным хрустом лопнула дверная рама, застонали балки перекрытия. Дом погибал.
Развитие сюжетных линий совершенно непредсказуемо. Каждый раз вы думаете: «А, ну, всё ясно. Дальше наверняка произойдёт то-то и то-то», — и рисуете у себя в голове готовый финал в соответствии с «законами жанра». А вот и нет! Снова и снова сюжетные повороты удивляют (а временами так и просто ошеломляют) — и это тоже несомненная заслуга автора.
Но больше всего, повторюсь, понравилось именно умение показать совершенно разный взгляд на мир. Мне даже показалось, что глава, посвящённая «устаревшей и односторонней точке зрения», представляет собой своеобразный писательский манифест. Во всяком случае, она включена в книгу не только для того, чтобы показать: «две секунды темноты — вот и всё, что пришлось пережить жителям Стокгольма в те дни» (на фоне кошмара, в который попали люди, оказавшиеся в тот роковой день поблизости от дамбы).
Приобрела бумажную версию, перечитала избранные главы… и осталась разочарована качеством текста (а именно — отсутствием корректора). Не ожидала такого от «Фантом Пресс»: по количеству пунктуационных ошибок издание могло бы посоревноваться с моей «обожаемой» в этом плане «Инспирией». Ни одной цитаты не смогла выписать, без того чтобы не подкорректировать расстановку запятых. Очень жаль, что «Фантом» так снизил планку, фу такими быть. Шучу. Всё равно издательство для меня остаётся одним из любимых. Но другие романы Ниеми на всякий случай, чтобы не расстраиваться раньше времени, сначала тоже постараюсь послушать в начитке Григория Переля (хотя оба оставшихся — из тех, что переведены на русский язык, — уже стоят в коллекции).
8 понравилось105
Комментарии 1
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Под большим впечатлением от книги!