Рецензия на книгу

• 

  Zhenya_19815 ноября 2021 г.

  Cherchez la femme

  Шучу, шучу. Никаких les femmes здесь не будет. То есть одна всё-таки промелькнёт в темноте и тумане, чтобы не сумев добыть бычье сердце, но сумев разжечь человечье, в итоге сгореть самой. Ну и черт с ней (а за это её и сожгли)! Не будем посыпать голову её пеплом. Эта единственная в книге женщина сыграла в романе лишь эпизодическую роль.

  Здесь совершенно другая главная героиня, вскружившая голову всем ученым монахам. Эта вожделенная, коварная, роковая, сводящая монахов с ума героиня — книга.

  Поразительно, насколько большим сокровищем в те далёкие времена являлась книга. Жертвы из романа Эко - "сластолюбцы знаний" были готовы на любой грех лишь бы заполучить редкий и запретный экземпляр. Среди прочего — ослушание, мужеложство, клевета, воровство, ну и, естественно, убийство. Себя или других.

  Как изменились времена по сравнению с XIV веком! Мужеложство и неподчинение не только перестали быть предосудительными, но и превратились в своего рода героизм, которым можно бравировать. Клевета и легкая форма воровства стали нормой. И только убийство упорно продолжает оставаться в обществе неприемлемым. Да и то лишь потому, что ставит под угрозу само существование того общества, где так мирно уживаются воровство и клевета. А совсем не по этическим соображениям. Но главное отличие XXI века по сравнению с XIV - это устрашающая доступность книг. Но второй том "Поэтики" Аристотеля, посвященный комедии, вряд ли бы кто-нибудь сегодня взял в руки. И тем бы спасся. Ну что ж, о мудрейший из греков, как говорится - "смеётся тот, кто смеётся последним".

  Этот роман был похож для меня на секретную библиотеку в описываемом храме. Зайти было очень трудно, но оказавшись внутри, я ходил по ней с открытым ртом, жадно глядя по сторонам. Получив "Имя Розы" в новогоднем флэшмобе я сразу же перепугался, что не осилю. Добросовестно скачал аудиокнигу, начитанную любимым чтецом старой советской школы — Николаем Козием. Но слушать не смог — засыпал как монах на полунощнице. Да и нельзя такую книгу слушать — там всякие планы и чертежи, которые хочется изучать, мысли, над которыми хочется подумать, сноски, которые хочется посмотреть. Пришлось перейти на старинный полузабытый метод, используемый ещё монахами-бенедиктинцами - читать глазами. Но даже это поначалу было нелегко.

  
  Вступление, примечание автора и первые страницы самого романа были предостерегающе занудны, обилие церковной терминологии — пугающе уныло, диалоги — по-монашески скупы. Но я стойко перетерпел лихую беду и в награду за моё смирение, неисповедимые пути Господни привели меня к одному из лучших романов, которые я читал. С божественными во всех отношения диалогами, дьявольски динамичным сюжетом, блестящим юмором и достаточно доступной для меня житейской, религиозной и научной философией.

  Книга изобилует информацией о средневековых монашеских орденах, сектах, ересях и подковерной борьбе между огромным количеством сторон. Видно (не только в этих местах), что Эко великолепно эрудирован и пытается то ли покрасоваться своими знаниями, то ли как можно более сжато и доступно донести их до своих читателей. Впрочем, одно не исключает другое.

  Исторические сведения об этой религиозной борьбе за паству были порой, что греха таить, скучноваты. Но мне кажется, что не особо напрягающие мозг религиозно-исторические вставки были абсолютно уместны и даже необходимы, чтобы у читателя была возможность немного отдохнуть от слишком насыщенной детективно-философской части. Кстати, существует легенда, что чтение по диагонали впервые использовал сам Франциск Ассизский, который (как мне думается) страдал косоглазием. Во всяком случае, этим возможным недугом могут объясниться знаменитые проповеди птицам. Просто паства убедила себя, что призывы к вере, бедности и состраданию обращены не к ней.

  Формат для передачи читателям всей подноготной средневекового христианства и описания скелетов в его книжных шкафах выбран очень удачно — классический детектив. Мудрый, а главное, остроумный монах и молодой послушник расследуют загадочную цепь преступлений, параллельно пытаясь примирить две делегации, гостящие в монастыре — папскую и францисканскую.

  Полемика между двумя делегациями, да и в целом между двумя этими противоборствующими сторонами до неприличая актуальная и сегодня. Не по содержанию, а по форме. Напоминает любую современную политическую дискуссию, где изящной демагогией можно "доказать" любую ложь. Если вам сложно копаться в аргументах сторон, то я могу подытожить их двумя строками из старых советских песен. Вот позиция францисканской делегации, поддерживаемой Императором Людовиком Баварским

  
  "Всё могут короли, всё могут короли...".
  

  Делегация Папы Римского Иоанна XXII придерживается другого мнения:

  
  "Папа может, папа может
  всё, что угодно..."

  Вильгельм много объясняет, рассуждает, цитирует мудрецов, проявляет чудеса риторики, логики и дедукции. Наивный и невинный (до поры до времени) во многих аспектах Адсон много расспрашивает, искренне удивляется, задаёт элементарные вопросы, высказывает напрашивающиеся заблуждения, позволяя тем самым даже таким простецам как я вникнуть в суть дела.

  О "простецах" рассуждается немало. В те времена было очень четкое разделение между знающими Людьми и животной человеческой массой. Причем знанием начали обладать и светские институты (университеты, независимые богословы при императоре, ученые), тогда как незнание отнюдь не была лишь уделом неграмотных. Монахи тоже, как правило, были людьми безграмотными. Бенедиктинский же орден, монастырь которого и есть главная сцена действия этой книги, отвечал в католицизме за накопление и охрану знаний. Причем функция повлекшая за собой все несчастья этого романа — это именно охрана (не путать с сохранением). Знание охранялось и от самих себя.

  Детективная линия интересная, главные герои симпатичные. Эко отдал должное самому знаменитому детективному циклу в литературе. Молодого послушника зовут Адсон (но он совсем не глуп, как положено в детективах, чтобы подчеркнуть гений основного героя). Шерлока Холмса в рясе зовут Вильгельм Баскервильский. И он, конечно же, англичанин. Я уже упоминал о чувстве юмора автора? Но детектив — это только верхний слой этой многослойной книги.

  Написав о религиозной и детективной линиях, мне уже не хватает сил описать самую любимую линию - житейскую философию. Думаю, что несколько цитат с успехом сделают это за меня.

  Со сна я был вроде как в тумане, ибо дневной сон с плотским грехом сходен: чем больше его вкушаешь, тем больше жаждешь и мучишься одновременно и от пресыщенности и от ненасытности.
  ---
  Тогда как в разумную душу, думал я, любопытству нет доступа, и она питается лишь истиной, которая, как я был убежден, узнается с первого взгляда.
  ---
  Бойся, Адсон, пророков и тех, кто расположен отдать жизнь за истину. Обычно они вместе со своей отдают жизни многих других. Иногда — еще до того, как отдать свою. А иногда — вместо того чтоб отдать свою.
  ---
  «Воистину сладчайшее из богословий — ваше», — произнес Вильгельм самым умильным голосом. Я-то понял, что, вероятно, он желает употребить ту коварную фигуру мысли, которая у риторов именуется ironia. Но для ее правильного исполнения необходимо соблюдать и соответствующую pronuntiatio*, а Вильгельм ее никогда не соблюдал. Вот и вышло, что Аббат, привычный более к фигурам речи, чем к фигурам мысли, не понял замысла Вильгельма, принял его слова буквально и отвечал все в том же мистическом восторге...
  *интонация (лат.)
  ---
  ...К тому привел неустанный труд воображения — сила, которая, сочетая идею горы с идеей золота, способна породить идею золотой горы
  ---
  «Почему именно евреев?» — спросил я. «А почему нет?» — спросил в ответ Сальватор. И добавил, что всю жизнь он слышал от проповедников, будто евреи противники христианства и владеют богатствами, которые христианам заказаны. Я спросил его: а разве богатства христиан не скапливаются десятилетиями у господ и епископов? А значит, с подлинными своими противниками пастушата не боролись? На это он ответил, что, когда подлинные противники слишком сильны, следует выбирать других, послабее. Я подумал: вот за это-то простецов и зовут простецами. Только властители всегда и очень точно знают, кто их подлинные противники. Властители опасались, что пастушата пойдут отбивать их добро, и были очень рады, когда вожаки пастушат сосредоточились на мысли, будто их обездолили евреи.
  ---
  Или, может статься, именно в этом коренится различие между святостью и ересью? Выходит, святость предполагает смиренное ожидание от Господа того, что обещано его святыми, а ересь — это попытка добиться того же собственными средствами?
  ---
  «А вы, — настаивал я с юношеским упрямством, — разве не совершаете ошибок?» «Сплошь и рядом, —отвечал он. — Однако стараюсь, чтоб их было сразу несколько, иначе становишься рабом одной единственной».
  ---
  ...боялся второй книги Аристотеля потому, что она, вероятно, учила преображать любую истину, дабы не становиться рабами собственных убеждений. Должно быть, обязанность всякого, кто любит людей, — учить
  смеяться над истиной, учить смеяться саму истину, так как единственная твердая истина — что надо освобождаться от нездоровой страсти к истине».

  ---
  События романа разворачиваются на протяжении одной недели. Всё происходит стремительно: смерти, разоблачения, многочисленные грехи настоящего и прошлого, богословские диспуты, колдовство, интриги, загадки и ребусы, беседы и нотации. Нашлось место даже для лирической любовной линии (счастливого конца не ждите).

  Всё это крайне интересно. Я всегда завидовал читателям, которые "не пошли спать/есть/работать пока не дочитали". Я же обычно спокойно закрываю даже понравившуюся мне книгу за десять страниц до окончания. В данном случае мне действительно было тяжело оторваться. Правда, до прогулов не доходило.

  Забавно, что это второй подряд прочитанный мной детектив о монахах, после Юрий Коваль - Пять похищенных монахов . И между ними даже есть определенные сходства. Интересно, смог бы Вася Куролесов распутать этот хитросплетенный узел, будь он на месте Вильгельма.

  122

  5,1K