Рецензия на книгу

• 

  aola

  1 января 2013

  Очевидно, это первый и последний детектив, который я читаю у Лэкберг.

  Плюсов вообще не могу вспомнить, так что начинаю (и заканчиваю) минусами.

  ПЕРЕВОД. Было бы конечно неплохо знать все языки мира и читать книги только в оригинале. Увы, если речь идет о зарубежной литературе, часто мы вынуждены полагаться на переводчиков и надеяться на их добросовестность и профессионализм. В случае с этой книгой у меня только один вопрос – в каких это далеких селеньях переводчик нахватался таких выраженьиц?! Я пока читала, здорово расширила свой словарный запас.

  Так, в параллельной вселенной переводчика в Швеции женщин нет, есть только какой-то загадочный «бабец». Девочек и девушек называют исключительно «девахи». К молодым людям (и не очень молодым тоже) обращаются «хлопец» или, для разнообразия, «паря». Герои не едят, они всегда только «лопают», причем не что-нибудь, а «хавку» и «харчи». Если надо что-нибудь налить, они это «набулькивают». Слово «злиться» слишком прозаично, потому все «злобятся».
  Любопытны познания переводчика в молодежном сленге. По его мнению, все тинэйджеры изъясняются нынче, используя такие словечки как «мочалки» (подружки), «ваще», «девочка центровая» (боюсь представить, что это такое), «закадыки» (друзья?), «спокуха», «зуб даю» и т.д.

  А вот какой изысканный эвфемизм для описания лишнего веса своего отца выдает малолетняя третьестепенная героиня (хотя тут вопрос не столько к переводчику, сколько к самой Лэкберг)
  

  
  Судя по всему, последние несколько лет папахен собирался рожать Геркулеса (!) и потому пребывал в состоянии постоянной беременности. Как она знала из опыта(!!!), залетел папаша, сидя перед телевизором, подсыпая очередную порцию чипсов в мисочку размером с таз. И, судя по пуговкам на рубашке, которые едва не отрывались, роды приближались.
  

  Другая большая проблема – отсутствие хотя бы минимальных знаний о стилистическом единстве текста (я сейчас говорю даже не о речи отдельных персонажей, а о языке автора). Допустим, в одном предложении или абзаце могут появиться слова «цапнул» и «пала ниц». Причем, это явно не ирония, эпизод довольно напряженный.

  Или как вам такое трогательное описание чувств героини, вспоминающей о давно прошедшей любви:

  
  Ее глаза затуманились, лицо изменилось, она словно вернулась туда, на десятки лет назад, в то сладкое прошлое, когда ее валял (!!!) Йоханнес. И к гадалке незачем ходить: она втрескалась в него, как кошка.

  
  Что за «валял»?! Что за «втрескалась»? Это же не дети разговаривают, это в полицейском участке взрослую воспитанную даму допрашивают!
  После этого такие фразы, как «ни хрена и ни хринушечки» или «собственный конец без лампочки найти не можем», воспринимались уже нормально.

  Переводчик, считая своим долгом окунуть читателей в шведскую реальность, делает сноску, поясняя, что в шведском языке практически ко всем (включая незнакомых людей, начальство и т.д.) обращаются на «ты». Далее, гордый своими культурологическими познаниями, он абсолютно везде вставляет это тыканье. Зачем? В русскоязычном тексте обращение полицейского на «ты» к пожилому мужчине - подозреваемому выглядит просто дико. В английском языке мы же варьируем перевод “you” в зависимости от ситуации.
  Или (что меня вконец доконало) зачем-то вводится без перевода шведское слово sambo, и дается к нему примечание, что это, дескать, «гражданская жена». Зачем оставлять без перевода? Это что, какая-то особенная культурная реалия? Далее в беседе героев используется какая-то совершенно безумная уменьшительно-ласкательная форма от этого шведского слова – самбушка. Нет, это нормально?

  О самой книге сказать особо и нечего. О-очень примитивный сюжет, даже не верится в конце, что стоило читать ради такой банальной развязки. Единственный прием, который использует Лэкберг – т.н. cliff-hangers, внезапное обрывание повествования на самом интересном (если это слово применимо к данной книге) месте. Например,
  

  
  Крышка гроба медленно открылась. Все затаили дыхание.

  
  Дальше идет огромное отступление про каких-то дальних родственников второстепенных персонажей.
  И таких «пауз» целая куча, они повторяются регулярно, что, мягко говоря, подбешивает. Я могу ошибаться, конечно, но в моем представлении, детективная история – это своего рода interactive fiction, читатель вместе с детективом разгадывает загадку, анализирует улики, делает какие-то выводы и т.д. Тут приходиться постоянно дожидаться, пока герои соизволят поведать, что же такое они заметили на месте преступления, но забыли, что это было, или что это они такое вспомнили и почему.

  Периодически зачем-то вставляются какие-то нелепые потуги на философию, которые совершенно бессмысленны и совершенно не к месту. Как вам это, например:
  

  
  Когда-то у нее были брат и сестра, но сейчас она была одна. Их сожрала темнота – темнота, которую они несли в себе, поглотила их, или, точнее, один из них позволил тьме завладеть собой, а другая попыталась избавиться от темноты в себе. Лаине была средней, может быть, поэтому у нее не получилось ни того ни другого. <…> И год за годом что-то внутри ее оставалось лежать без движения, невостребованно и тихо тлело.
  

  Герои. Не очень понятно мне, зачем введены сцены с беременной женой главгероя? Для комического эффекта?
  Сам главный герой – «хороший полицейский» - вызывает неприязнь (у меня по крайней мере). К примеру. Он отвечает за расследование. Найден труп зверски замученной девушки, и достоверно известно, что где-то близко маньяк держит другую, регулярно нанося ей увечья. Патрик (гг), поныв немного об ответственности, взваленной на него, раскрывает свою истинную сущность:
  

  
  Для Ени (пропавшей девушки) часы запущены, и время идет. Патрик внезапно радикально поменял тему для того, чтобы перестать жалеть себя (!!!). «А ты как, ту деваху успел уже куда-нибудь вывести?»

  - спрашивает он своего друга-напарника.
  Или
  

  
  Патрик был очень доволен. Он чувствовал, что поступил хорошо и правильно. Патрик постарался полностью выкинуть из головы мысли об убитых девушках и о пропавшей Ени Меллер. Даже душа должна иногда отдыхать. <…> Патрик решил быть последовательным и уделять больше внимания своей sambo. И они поспали подольше. (!!!)

  – в это время похищенной девочке ломали руки \ ноги. Хороший полицейский, нечего сказать.

  Ладно, я закругляюсь, иначе бесконечно можно вспоминать всякие абсурдные моменты. Последнее: кто пишет аннотации такие? Вводят читателей в заблуждение, между прочим. Какая Агата Кристи, в конце-то концов.

  Две звезды только из-за того, что может быть (хотя, кого я обманываю) в оригинале у писательницы прекрасный язык, который кардинально меняет впечатления от сюжета. Ну, а вдруг?

  P.S.

  
  В это время года, ну, ты знаешь, очень много насильников. Мартин мрачно кивнул. Он, конечно, знал.

  29 понравилось

  5

  164