Рецензия на книгу

• 

  ddolzhenko75

  5 декабря 2012

  Итак, перед нами (в моём случае уже позади) – «роман идей» от единого в двух лицах писателя Б. Акунина – Г. Чхартишвили, «Аристономия». События в книге разворачиваются в период революций 1917 года и последующей гражданской войны – время знаменательное для России и далеко не однозначное. За одно только это роман ещё до выхода в свет был помещён в мой вишлист, и вот теперь он прочитан.
  Структура романа незатейлива. «Исторические» эпизоды перемежаются с социологическим трактатом, который, как должно быть понятно читателю, написан главным героем романа – Антоном Марковичем Клобуковым. Антону в первой главе около 19 лет, за время действия он взрослеет вместе со страной на 4 года. В ещё более зрелом возрасте (на дворе уже середина XX века) Антон пишет трактат, который и является обрамлением для отдельных действий. Или, что вернее, «исторические» эпизоды являются рамой для трактата: две фамилии, стоящие на обложке, должны подчёркивать, что развлекательное творение Акунина должно облегчить читателю восприятие менее вкусного лекарства – эссе Чхартишвили.
  Сразу скажу, что я (наивный человек!) ожидал непростого чтения. Но пресловутые «идеи», равно как и включённые в текст «философские» размышления, не напрягают читателя, так что продираться через тяжёлые страницы не приходится. И если автор заявляет:
  

  
  Мне было очень важно написать этот роман. Важнее, чем беспокоиться, какое количество читателей осилят мое сочинение. Это первая в моей жизни невежливая книга, где исполнитель разговаривает сам с собой на разные голоса и даже не смотрит, заполнен ли зал,

  
  то, на мой взгляд, он кокетничает. Григорий Шалвович прекрасно знает, что «Аристономия» по зубам самому малоподготовленному читателю, потому что именно этого он и добивался (хорошо это или не очень – совсем другой вопрос).

  Дальше...

  А читатель искушённый легко уловит на страницах «Аристономии» отзвуки других книг, в первую очередь – «Доктор Живаго» Б. Пастернака, «Хождение по мукам» А. Толстого, «Белая гвардия» и «Бег» М. Булгакова, «Конармия» И. Бабеля, «Тихий Дон» М. Шолохова, «Остров Крым» В. Аксёнова, «Ключ» М. Алданова и др. Конечно, это трудно счесть недостатком книги. Но всё же при отсутствии свежих и новых идей говорит о её вторичности.
  Сюжет. Первый из «исторических» эпизодов охватывает всего один вечер – 27 января 1917 года; он почти лишён действия и сразу же погружает читателя в круговорот разнообразных идей о судьбе России. Носителем каждой идеи является один из спорящих за столом интеллигентов, и автор почти всем даёт высказаться. В дальнейшем эти спорщики будут появляться на страницах романа как чёртики из табакерки и развивать свои мысли далее.
  Второй эпизод – Питер, весна после февральской революции. Третий – там же, спустя год после «Великого Октября». Далее Антона Клобукова судьба бросает в самые разные края (и при этом на последних страницах он делает заключение, что сам управляет своей жизнью!), так что события четвёртой главы происходят в Швейцарии в конце 1919 года, пятой – в белогвардейском Крыму весной 1920 года, в шестой и последней – на советско-польском фронте летом-осенью 1920 года (пробелы между эпизодами Б. Акунин заполняет в основном с помощью авторской речи и воспоминаний Антона).
  За время своих странствий Антон, так и не окончивший университета, но, как видно, обладающий недюжинными способностями, становится поочерёдно стенографистом, заключённым, иждивенцем, беженцем, анестезиологом, советником правительства, адъютантом, эскадронным лекарем. А впоследствии – мыслителем…
  Люди-идеи. На первых страницах романа Антон как-то не очень симпатичен, но по мере раскрытия автором его образа становится более приятным. Он много размышляет, но на ход его размышлений, как ветры на флюгер, влияют окружающие его люди. Впрочем, это не совсем люди. Поскольку «Аристономия» – это «роман идей», то и населяют его люди-идеи. Они не производят впечатления живых людей и появляются время от времени, чтобы прочитать Антону монолог от лица своей идеи или подискутировать с такими же идейными персонажами. И это мне лично очень не понравилось. Здесь я с удовольствием процитирую рецензию marysand (лучше мне не сказать):
  

  
  …не тот сюжет выбран автором, чтобы обойтись картонными фигурками, пусть даже красивыми и ярко раскрашенными.

  
  А вообще, благодаря склонности героев к монологам романная часть «Аристономии» иногда слегка напоминает античные пьесы.
  Носителями идей в романе, естественно, являются интеллигенты. Интеллигентами являются и крупный чиновник царского МВД Ознобишин, и большевик Рогачёв. Наверное, это естественно. Русская интеллигенция в то время имела более-менее достаточные средства и свободное время, чтобы предаваться мыслям о судьбах страны. Остальные социальные группы и прослойки были заняты либо выживанием (в прямом биологическом смысле: для того, кто вынужден постоянно думать о пропитании, судьбы империй – слишком высокая материя), либо удержанием власти (с чем всё равно не справились).
  Возможно, я ошибаюсь, но мне показалось, что народ в изображении Акунина не является носителем идей. Это косная тёмная масса, которую легко подвигнуть на разрушение, но управлять которой можно только грубой силой. В романе подтверждений этому тезису немало, но мне не хочется с ним соглашаться.
  Не являются «идейными» и женщины. Вообще, после прочтения «Аристономии» появляется ощущение катастрофического дефицита женщин (впрочем, может это лишь моя иллюзия?), хотя дам на страницах не так уж мало. Такая иллюзия происходит вовсе не из-за разбавления текста трактатом, а оттого, что автор не отвёл изображаемым дамам никаких значимых ролей. Все женщины в романе шаблонны и теряются на фоне мужчин. Они даже не персонажи, а персонифицированные функции, которым отказано иметь какую-то свою систему взглядов, идей, потому что они – всего лишь придатки мужчины. Неужели Акунин – женофоб?!
  Социологический трактат. Трактат об аристономии не отличается особой глубиной мысли (скорее вширь, чем вглубь) и не имеет значения для понимания романной части текста, за исключением того, что автором его явно является Антон Клобуков – повзрослевший на несколько десятилетий, не покинувший России и уцелевший в столь грозные для мыслящих людей годы.
  Надеюсь, г-н Чхартишвили не думает всерьёз, что выдуманная им «аристономия» – это термин на века. Само слово оставляет послевкусие снобизма, и предполагает превосходство какой-либо одной группы людей, причём незначительной, над остальным человечеством. Мне показалось, что в контексте биографии Антона сочинение им подобного трактата вполне органично. Не столько набравшийся мудрости в свои полвека, сколько смертельно напуганный тем, что ему довелось наблюдать и пережить за те страшные четыре года, Антон Клобуков замкнулся в сознании своего собственного (хотя бы неполного) морального превосходства. Своеобразный эскапизм. Такой трактовки не исключают и последние слова романа:
  

  
  …Там налетел холодный ветер, по лицу захлестал косой, гнусный дождь. Антон смотрел под ноги, на мокрую траву.
  «Какой же я идиот. И некого винить. Буду расплачиваться весь остаток жизни. Мог жить в Европе, заниматься хорошим, важным делом… И обратной дороги нет. Цюрих остался в другой, бесконечно далекой вселенной… Нет, в другой исторической эпохе».
  Сзади отрывистым злым речитативом ударило сразу несколько пулеметов. Антон сел на корточки, зажал ладонями уши.
  «Это провал назад, в историческое прошлое. Отец с матерью думали, что распад империи – необходимая ступень общественного прогресса. А случился распад цивилизации. Как полтора тысячелетия назад, когда Рим захватили варвары. Рогачовский Новый Мир – это беспросветный мрак Средневековья. Когда-нибудь, наверное, Россия опомнится, вновь забрезжит свет, цивилизация прорастет через развалины робкой травой, возродится. Но не при этой жизни. Не при моей жизни.
  Что же остается? Подобно монахам раннесредневекового запустенья, забиться в какую-нибудь келью, поддерживать там слабый огонек добра и разума, заниматься маленьким, но необходимым делом. И затвориться от внешнего мира, насколько это будет возможно.
  А на склоне лет, если хватит мудрости и смелости, втайне от всех написать скорбную летопись глухих времен».

  
  Резюмирую. «Аристономия» – занимательно написанная книга об интересном и сложном периоде российской истории. Включение трактата в текст не усложняет его восприятие, что не может не польстить читателю. Вместе с тем, вторичность романа по сравнению с лучшими образцами российской прозы XX века, посвящёнными тем же событиям, и схематичность персонажей не позволяет отнести его к шедеврам.
  Моя оценка – три звёздочки из пяти, но по десятибалльной шкале – семёрка.

  19 понравилось

  1

  303