Рецензия на книгу

• 

  JohnMalcovich

  5 мая 2021

  «Клевещите, клевещите — что-нибудь да останется!»

  «Психология Караджале того времени была такова: посредственный ум и грубость сочетались у него с тенденцией начисто отрицать всю румынскую литературу; литературный нигилизм по отношению ко всем остальным литературам; и все это на фоне тотального невежества»
  
  Оказывается, еще задолго до госпереворота в России в Октябре 1917 года, кукольники тренировались на кошках и отрабатывали проект «великого Октября» в Румынии. Только там был проект под названием «Плоештская Республика». Местная либеральная оппозиция решила показать королю Каролю I кто в доме хозяин.
  

  
  «И вот 8 августа 1870 года Кандиано-Попеску, собрав своих сторонников, главным образом лавочников и мелких чиновников, ударил в набат, захватил почту, телеграф и некоторые другие учреждения и объявил город Плоешти Республикой, а себя Президентом. Он даже послал самому себе телеграмму якобы из Бухареста, которая оповещала о том, что «свобода окончательно восторжествовала на всей территории Румынии»

  Президент» «Плоештской Республики» Кандиано-Попеску дослужился в конце концов до генеральского чина и стал… королевским адъютантом! При короле, которого хотели свергнуть. Быть может, зная о таких играх в «республику» и народ в России потому не сильно серьезно к захвату власти большевиками? Ну захватили почту и телеграф, ну и что? Кстати говоря, вышеупомянутый первый президент республики потом не стеснялся говорить, что его «влекло к аристократии ее воспитание, поэтому я голосую левой, но ем правой».
  Караджале был тогда писарем. А большевики сделали из него героя. Почему? Да потому, что писарь был призван сделать мини-переворот в румынской литературе. Вечно живой принцип «разрушить до основания, а затем…» Нужно было все обгадить, в первую очередь прошлое. Караджале как бы поставил перед собой цель скандализировать общество: каждое его слово и каждый жест полемичны. Он не попал на сцену, но играл в своих статьях. И у него был свой секрет: юный Караджале никогда не подписывался своим полным именем. У него была куча псевдонимов.
  Из серии «в гостях у сказки»:

  
  «между делом он овладел французским языком в такой степени, что мог бы потягаться с людьми, годами проучившимися в Париже».

  А еще Караджале в своей газете публикует перевод чудовищной новеллы Ибсена, которую тот никогда не писал, и прелестный рассказ Мопассана, выдаваемый за свой собственный. Но самое главное: он выдумывает исторические документы — письма одного из римских пап, как будто имеющие отношение к румынской истории. А потом, для того, чтобы читатели прониклись и уверовали, «прилагает он к своей брошюре длинный список своих ученых трудов, опубликованных на французском языке.» И все это было выдумано. Временами, читая книгу, создается стойкое ощущение, что автор сам буквально входит в ступор от осознания «героичности» героя своего повествования:
  

  
  «Даже внешне этот исступленный графоман и фальсификатор был как будто создан для того, чтобы иллюстрировать тин неудачника: «Высокий, худющий, слабый, с прыщавым лицом, похожим на кровоточащую рану».

  А еще он занимался наглой клеветой и подавал в суд на тех, кто осмеливался обвинить в клевете его самого. И клевета, таким образом, легализовалась. Под предлогом обиды на тех, кто обвинил его в клевете, Караджале уезжает в Берлин. И называет себя народным писателем. Или писателем из народа. А в Румынии в 1907 году вспыхивают крестьянские бунты. Против восставших высылают артиллерию.
  

  
  «Никто еще не подозревает, а правительству безразличен факт, который вскоре станет достоянием гласности: количество жертв достигло одиннадцати тысяч! Цифра неслыханная в румынской истории.»

  Караджале что-то пишет по этому поводу, но его статьи не заметили. И, несмотря на то, что он начал считаться политическим пропагандистом, руководители народной партии его так же не заметили. Но героя из него, видимо за беззубость его статей, таки сделали. И автор книги снова на грани помешательства: ведь тут уже не только король голый, но и мальчик, который кричит, что король голый, так же оказывается без трусов:
  

  
  «Эмиль Гэрляну, о котором шла речь в письме к Влахуца, был тогда председателем общества румынских писателей; он назвал юбилей Караджале «золотой годовщиной»; юбилейные торжества должны были отметить «бракосочетание» Караджале с Бессмертием». Еще хуже с точки зрения юбиляра было, пожалуй, то, что официальные лица и учреждения, министерство просвещения и даже королевский двор решили участвовать в торжествах. Программа была составлена в стиле, достойном Митики, выступавшего на сей раз в роли покровителя литературы и искусства. Она предусматривала не только пышную встречу на вокзале с участием школьников, но и факельное шествие и серенаду школьного хора под окнами дома, в котором остановится юбиляр. Концерты, спектакли и банкеты должны были завершиться литературным вечером, устроенным королевой в своем дворце.
  Таким образом, тот самый Караджале, который всю жизнь высмеивал официальные церемонии, должен был теперь сам оказаться героем пышного, карикатурного ритуала.»
  

  Круг замкнулся. Аминь!
  

  1 понравилось

  0

  157