Отзывы о книге Hermanas
Sattdar6 февраля 2021Слоган: «В тот день, когда ты напишешь что-нибудь стоящее, ты окажешься в тюрьме»История кубинского поэта Рауля Эскалеры (вымышленного), рассказанная норвежским парнем Тургримом Эггеном (реальным), оставляет букет разнообразных эмоций. Я прочитал эту книгу четырежды — но нет, это не комплимент. Так уж вышло. Три перечитывания можно назвать «техническими», и возможно, однажды я расскажу — почему, но сейчас мне нужно сказать вот что: это не лёгкое чтение. Никто из главных героев не умрёт, но хэппи-энда не будет, — какой бы смысл вы не вкладывали в это понятие. Не открывайте эту книгу, если чтение для вас — сорт развлечения или способ убить свободное время; вы или бросите её, или будете продолжать мучать себя до конца, до полного отвращения. Не открывайте её, если вы ищете виртуозно закрученного сюжета, или любовного романа, или если считаете, что книга должна вас «чему-то научить»...
Книги никому ничего не должны.
Что ж, я высказался, кому эту книгу читать не сто́ит... но кому же нужно? Я не знаю. Честно. Ценителям стиля? Литературным критикам? Исследователям потаённых механизмов мозга писателя? У меня-то, в общем, выбора не было: после блистательного Декоратора я сказал себе, что следующую книжку этого мужика я прочитаю непременно. К сожалению, норвежским я не владею, поэтому пришлось ждать того, что издатели захотят перевести на русский. Ну вот, дождался.
В «Эрманас» много эротики. Кто-то сочтёт, что некоторые описания настолько физиологичны, что смахивают на порнографию. Пффф... ерунда. Я не просто так противопоставил Кубу и Норвегию в первой строчке своего текста, потому что климат решает. Я много работал с южными людьми, я жил среди них, и на основе личного опыта я хорошо представляю, что́ это означает — родиться и жить в мире, где сексуальным электричеством насыщен воздух, где гормональная химия является природным, врождённым наркотиком, который всегда с тобой, от которого ты не можешь избавиться, и всевластия которого над собой не можешь даже осознать... Это же, в сущности, несчастье :) Я, сибиряк, отношусь к этому весьма иронично, и даже слегка жалею южан, особенно подростков, потому что давление гормонов реально превращает человека в марионетку и с лёгкостью может помножить на нуль все достоинства его личности и свободу воли. Так что нет, не соглашусь, что секса в «Эрманас» слишком много. И тем ценнее для меня способность северянина Эггена влезть в шкуру южанина и посмотреть на мир его глазами. Вы как хотите, но как по мне — это талант. Ещё один плюс в карму Эггена-писателя.
Я заподозрил, что Тургрим должен был перелопатить гору текстов кубинских авторов или лично пожить на Кубе какое-то время, чтобы суметь так бесшовно внедриться в «тело» своего героя. Я принялся искать любые сведения об Эггене в интернетах и, в общем, прямого ответа на свой вопрос не получил. Он не из созвездия первых величин, и информация о нём скудна. Но косвенный ответ на этот вопрос я, как мне кажется, нашёл: роман «Хилал», сделавший имя Эггена известным в Европе, потребовал от него более полугода жизни на Ближнем Востоке и большого количества времени для изучения ислама и семитских культур. Уверен, что к созданию «Эрманас» он подошёл не менее тщательно, и это меня восхищает.
После Декоратора я записал Эггена в эксперты по безумию. Размышления о безупречности его исследования прогрессирующей одержимости меня, честно говоря, даже слегка напугали — было очень не просто убедить себя, что это лишь мера таланта автора, а не клиническая картина... Этот же приём он использует и в «Эрманас»: довольно скоро после начала чтения романа передо мной внезапно возник образ человека на краю, наклонённого над бездной. И дальше я уже не мог избавиться от этой картины, этого тягучего рапида: наклон тела всё больше, и ты откуда-то знаешь, что он упадёт до конца, никто не схватит его за воротник, он не ухватится за какой-нибудь куст в скале, — нет, он будет падать, и падать, и падать, пока не достигнет дна; это необратимо, неизбежно, и никакого чуда не случится, а ты смотри, смотри, завороженный этой неспешностью и неотвратимостью... Одержимостью пропитано всё: одержим Рауль, одержима Хуана, одержима Миранда, одержим отец сестёр Эррера, одержима вся Куба своим el triunfo... В этом смысле сюжет, как я уже заметил выше, нельзя назвать непредсказуемым; нет, ты ещё не знаешь, что именно случится на следующей странице, но уже догадываешься, что ничего хорошего не будет. И умение неспешно, незаметно, исподволь создать такую атмосферу — для меня неоспоримый признак таланта Эггена-писателя.
Но вот с Эггеном-журналистом всё сложно. Я пытался влезть в его шкуру и представить его мотивы. Что именно он хотел написать? Историю любви? Я не готов назвать «Эрманас» историей любви. Можно ведь и 1984 Оруэлла назвать историей любви при большом желании, но мы ведь понимаем, что, на самом деле, там не об этом, да? Может, героический эпос о борце с диктатурой? Я не могу назвать Рауля героем. В книге вообще нет не только героев (в этическом смысле), но даже просто симпатичных персонажей. Не знаю, у кого может вызвать симпатию хоть кто-то из главных действующих лиц. Как так вышло? Случайно или, может, так и было задумано? Если второе, то возвращаемся к началу — что именно автор хотел написать? Почему Куба? Это что-то личное? Какая-то обида на Фиделя? Тургрим был впечатлён живописаниями какого-то кубинского диссидента? Ведь в уже упомянутом 1984 его автор удержался от географической привязки. Эгген мог сделать так же и рассказать историю о поэте, перемолотом ужасным Молохом какой-нибудь анонимной диктатуры. Мог, но не стал. Эгген предельно конкретен — место, время, исторические персоны. Зачем, Тургрим? Зачем? Это сделало роман наполовину публицистическим... и всё испортило. Если уж делать публицистику, то будь последователен до конца: бери реальную личность и описывай её страдания, приукрашивая их настолько, насколько у тебя хватит совести. Не нашлось прототипа? Значит, давайте выдумаем героя, и всунем его во все страшные байки, рассказанные проигравшими неудачниками? И вот уже получается вместо художественной литературы нон-фикшн про ужасы кубинского социализма. Чёрт возьми, но это же просто нечестно.
У меня есть догадка, как появляются подобные тексты, и я, возможно, напишу об этом в историях. Здесь не буду, чтобы не раздувать рецензию до неприличия. Так или иначе, но вам нужно быть готовым к тому, что последняя треть романа будет о «затопленых по колено кровью подвалах Лубянки» и прочих ужасах кровавой гэбни. В кубинском исполнении, конечно. На переживших русскую Перестройку такие истории, наводнявшие одно время книжные развалы на просторах бывшего СССР, вряд ли могут произвести впечатление. Меня не впечатлило. Зияющих высот безумия Архипелага ГУЛАГ Эгген не достиг, и я, если честно, несколько удивлён. Ведь глубина человеческого падения неизмерима. Это бездна в буквальном смысле — у неё нет дна, всегда найдётся, куда падать. На самом деле, придумать, что́ один человек может сделать с другим, несложно. Нужно всего лишь сломать тот нравственный предохранитель, который есть у большинства из нас. Звучит просто, сделать труднее. Облегчает задачу твёрдая уверенность, что тебе ничего не будет. Или что никто не узнает. Казалось бы — ну уж в воображении-то можно это сделать, это ж не взаправду? Про это ж точно никто не узнает? Хех... ну, попробуйте. Это потребует от вас известных усилий, но, если получится, то вы сможете вообразить то, что нельзя вообразить. Но предупреждаю — ваша жизнь после этого уже не будет прежней... Путь попроще — оказаться в месте исполнения наказаний: в тюрьме, на зоне, на каторге... И не в качестве туриста, конечно, — в качестве обитателя. Проще потому, что в себе можно ничего не ломать — просто смотри. Иди и смотри. Наблюдай. Если ты местный, то отвернуться не получится. Не видеть не получится... Эгген не сидел — по крайней мере, в биографии это не отражено. Значит, видеть не мог — мог лишь слышать либо вообразить. И вот тут у меня ступор: что, не хватило воображения? Не сумел сломать перегородочку? Странно как-то... Но, так или иначе, живописания кубинского ГУЛАГа могли бы быть и пожёстче — то, что получилось, не способно ужаснуть по-настоящему, но способно вызвать изжогу и испортить впечатление от романа. Это фиаско, братан. Зря ты влез в политику.
Я не настолько заносчив, чтобы мнить себя способным оценивать тексты по десятибалльной шкале. Кто-то сможет мне внятно объяснить, чем книга на шесть баллов хуже книги на семь? Серьёзно?! Не, мне и пяти баллов много, у меня всё проще: 1 — книга ужасна; 5 — книга прекрасна; 3 — книга ни рыба, ни мясо, либо оставила меня в растрёпанных чувствах. У меня нет сомнений, что ради создания этого романа Тургрим проделал чёртову уйму работы. И у меня сжимается сердце, когда я понимаю, что не могу поставить книге высший балл... Может, помните:
Здесь женщины ищут, но находят лишь старость Здесь мерилом работы считают усталость
К сожалению, ценность выполненной работы измеряется не усталостью. А художественные качества текста оцениваются не величиной затраченных на его создание усилий. Нет, я не разочаровался в авторе как в писателе, но он не интересен мне в качестве журналиста. Просто не нужно мне этого. Я остаюсь большим поклонником норвежского писателя Тургрима Эггена и очень надеюсь насладиться его талантом, прочитав какой-нибудь новый его роман. А «Сёстрам» — трояк.
P.S. Очень благодарен этой книге за то, что Рауль надоумил меня петь младенцам «Bésame Mucho». Я опробовал на нескольких — и это работает просто отлично!
6 понравилось313
Комментарии 0
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Комментариев пока нет,
ваш может стать первым