Мене, текел, фарес
Олеся Николаева
0
(0)
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Олеся Николаева
0
(0)

Признаться, я был несколько насторожен по отношению к этой книге, поскольку слышал от альтернативно-церковных знакомых, что написана она в жанре литературного доноса. И действительно, в линиях сюжета книги узнаются некоторые громкие события недавней церковной истории - прещения на иконописца арх. Зинона и история общины кочетковцев, показанные (при изменённых именах героев) одновременно трагично и комично, на уровне какой-то фантасмагории абсурда.
С другой стороны - именно вот эта живость героев, неоднозначность оценки (особенно в истории отца Ерма), равно как и то, что написано это было уже после того, как реальные истории стали достояние общественности, и не позволяют назвать книгу доносом, ну вот никак. Скорее - это хроника событий глазами очевидца. Да и вообще - книга, как и другие книги Николаевой, не о событиях, а о людях, показанных с теплотой и любовью, хотя и не без иронии:
В ту пору игумен Ерм ввел старообрядчество даже в своем монашеском быту — варил сбитень, питался проросшей пшеничкой и национальной репой, отвергая заморскую екатерининскую (никонианскую) картошку, ходил по келье в лаптях, которые сам и плел, не признавал электричества, но читал и работал при свечах, а краски для икон готовил из натуральных веществ — растирал полудрагоценные камни, добавлял желток — какие-то были у него старинные рецепты.
И вообще вокруг него царила такая восторженно-эсхатологическая атмосфера — готовился великий исход из этого греховного мира, из этой “не устоявшей перед тремя искушениями сатаны Церкви”. Да, как бы именно так. И в то же время не вполне — ибо отец Ерм вовсе и не собирался порывать с Церковью и переходить в старообрядчество, он просто считал, что монашество в миру обмирщвляется и надо дистанцироваться, укрывшись отеческими заветами. Уйти из мира, забрав Кормчую Книгу, по ней и жить. А для нас, неофитов, его окружавших, что могло быть более праздничным и желанным, чем это новое житие, исполненное подвигов и чудес?..
Отец Ерм однажды прямо так и сказал своему любимому ученику — молоденькому монаху Дионисию-иконописцу:
— Я решил стать преподобным!
И Дионисий, конечно, не смог это удержать в себе, выдал мне под большим секретом, огромные, широко расставленные глаза его были изумленно распахнуты, из груди вырывалось:
— Нет, ты представляешь... Это же настоящий старец! Вот я, например, хочу себе купить черные джинсы под подрясник, ты, предположим, хочешь выпить чашку кофе, а он — стать святым!
Вообще, что мне очень нравится в Николаевой - это умение легким языком, иронично (в том числе и само-иронично), по-интеллигентски писать о серьёзном. О любви к людям. О проблеме выбора пути. О богоискательстве. И ещё - герои настолько живые, что за время чтения они становятся самыми настоящими друзьями, с которыми совсем не хочется расставаться.
На мой взгляд - читать стоит.
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Олеся Николаева
0
(0)

Признаться, я был несколько насторожен по отношению к этой книге, поскольку слышал от альтернативно-церковных знакомых, что написана она в жанре литературного доноса. И действительно, в линиях сюжета книги узнаются некоторые громкие события недавней церковной истории - прещения на иконописца арх. Зинона и история общины кочетковцев, показанные (при изменённых именах героев) одновременно трагично и комично, на уровне какой-то фантасмагории абсурда.
С другой стороны - именно вот эта живость героев, неоднозначность оценки (особенно в истории отца Ерма), равно как и то, что написано это было уже после того, как реальные истории стали достояние общественности, и не позволяют назвать книгу доносом, ну вот никак. Скорее - это хроника событий глазами очевидца. Да и вообще - книга, как и другие книги Николаевой, не о событиях, а о людях, показанных с теплотой и любовью, хотя и не без иронии:
В ту пору игумен Ерм ввел старообрядчество даже в своем монашеском быту — варил сбитень, питался проросшей пшеничкой и национальной репой, отвергая заморскую екатерининскую (никонианскую) картошку, ходил по келье в лаптях, которые сам и плел, не признавал электричества, но читал и работал при свечах, а краски для икон готовил из натуральных веществ — растирал полудрагоценные камни, добавлял желток — какие-то были у него старинные рецепты.
И вообще вокруг него царила такая восторженно-эсхатологическая атмосфера — готовился великий исход из этого греховного мира, из этой “не устоявшей перед тремя искушениями сатаны Церкви”. Да, как бы именно так. И в то же время не вполне — ибо отец Ерм вовсе и не собирался порывать с Церковью и переходить в старообрядчество, он просто считал, что монашество в миру обмирщвляется и надо дистанцироваться, укрывшись отеческими заветами. Уйти из мира, забрав Кормчую Книгу, по ней и жить. А для нас, неофитов, его окружавших, что могло быть более праздничным и желанным, чем это новое житие, исполненное подвигов и чудес?..
Отец Ерм однажды прямо так и сказал своему любимому ученику — молоденькому монаху Дионисию-иконописцу:
— Я решил стать преподобным!
И Дионисий, конечно, не смог это удержать в себе, выдал мне под большим секретом, огромные, широко расставленные глаза его были изумленно распахнуты, из груди вырывалось:
— Нет, ты представляешь... Это же настоящий старец! Вот я, например, хочу себе купить черные джинсы под подрясник, ты, предположим, хочешь выпить чашку кофе, а он — стать святым!
Вообще, что мне очень нравится в Николаевой - это умение легким языком, иронично (в том числе и само-иронично), по-интеллигентски писать о серьёзном. О любви к людям. О проблеме выбора пути. О богоискательстве. И ещё - герои настолько живые, что за время чтения они становятся самыми настоящими друзьями, с которыми совсем не хочется расставаться.
На мой взгляд - читать стоит.
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Комментарии 3
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.