Рецензия на книгу

• 

  Kamilla_Kerimova31 января 2021 г.

  Квантовый доктор в апокалипсисе или как написать роман, если у тебя есть хорошая идея

  Что необходимо для того, чтобы написать хороший научно-фантастический роман?
  

  • яркая завязка,
  • интересные герои,
  • похожая на научную основа,
  • увлекательный сюжет.

    Что делать, если у тебя есть только завязка, на дворе свингующие шестидесятые, а ты едва перешагнул тридцатилетний рубеж?

    Садись и пиши.

    Плевать, что у тебя нет никого подходящего на роль главного героя. Это же свинг, возьми наименее подходящего персонажа, какого-нибудь докторишку-интеллигентика, и брось его в самую пучину твоей завязки.

    Тебе не охота выдумывать какие-то псевдонаучные объяснения? Ну и не мучайся, просто оставь за кадром причины всего происходящего, и углубись в мысли героев.

    Все еще нет сюжета? О, забей, потанцуй, и сюжет как-то сам вытанцуется. А если нет – ты просто можешь напичкать свой текст псевдофилософскими рассуждениями и наивно-психологическими инсталляциями.

  
  Что-то получилось? Браво – тогда пиши, пиши скорее продолжение, ты явно поймал волну, и не важно, волна ли это гниющей от упавших в нее доисторических папоротников воды, соленого пережаренного на солнце песка или сверкающих кристаллов. Главное, придумывай в своем словно ЛСД-шном трипе новые яркие завязки, а на все остальные составляющие хорошего произведения можешь поставить крест – разумеется, сияющий самоцветами (кстати, запомни это, неплохой образ для твоей третьей книжки). Не забудь добавить крокодилов – крокодилы нужны везде!

  Что ж, давайте возьмем за руку наркотическую музу и пробежимся по всем трем вариантам апокалипсиса, представленным Джеймсом Баллардом в его сборном триптихе.

  Начнем с завязок: они блестящие. Яркие, завлекательные, намеченные сочными штрихами в первых главах каждой из книг и раскрывающиеся словно кристаллический цветок на ветке засохшего мангрового дерева в последующих. Великолепные идеи словно перезрелый плод падают в руки начинающего автора – а мы читаем соответственно вторую, третью и четвертую его книги, написанные после дебютного романа Ветер ниоткуда , где точно так же поднималась тема конца человечества в противостоянии с силой природы, силой ветра, внезапно начавшего дуть в одном только направлении, все усиливаясь (и, кстати, там мы бы встретились с теми же проблемами в других аспектах произведения). «Затонувший мир» - глобальное потепление привело к тому, что ледниковые шапки растаяли, все города, все центры нашей цивилизации покрылись водой, человечество выживает там, где прежде теснились арктические льды, а мир постепенно скатывается в доисторические времена, когда современная нам фауна уступает дорогу рептилиям.

  Напротив, в «Выжженом мире» против человечества выступает неодолимой силой вода: моря, не в силах сопротивляться количеству сбрасываемых в них отходов, покрылись пленкой, которая препятствует испарению, и обезвоженная земля иссыхает, покрываясь соленым потом пойманных волн. Но непостижимее всего завязка «Хрустального мира», когда само время выходит на танцевальный ринг и в новомодном па заставляет материю принимать иную форму, сбиваясь в кристаллы, тающие лишь от движения или сияния драгоценностей.

  
  Возможно, именно этот дар – дар времени – и объяснял извечную притягательность драгоценных камней, так же как и очарование всей барочной живописи и архитектуры. Замысловатые гребни и картуши, занимающие гораздо больше места, чем того требует их объем, тем самым, кажется, содержат некое объемлющее, всеохватывающее время, навязывая непреодолимое ощущение бессмертия, которое невольно испытываешь и в соборе Святого Петра, и в Нимфенбургском дворце. Явный контраст с этим представляет архитектура двадцатого века с ее типичными прямоугольными фасадами, лишенными любых украшений, с ее канонически евклидовым пространством. Она по сути является архитектурой Нового Света, уверенного, что и в будущем будет прочно стоять на ногах, и равнодушного к неотступно преследующим разум старушки Европы острым приступам ощущения собственной бренности.

  Что ж, экологическая тема как никогда становится актуальна в шестидесятые, и идея о том, как сама природа восстает против преступлений человечества, наконец-то отвечая равноценно на насилие над собой в течение долгих лет индустриализации, и вот теперь то человек оказывается вновь бессилен перед Матерью Гайей, словно вернувшись в первобытный строй, а оттого откатывается еще дальше – в свое животное состояние, - о, эта идея просто превосходно ложится и на сегодняшние экологические катастрофы и будет актуальна, увы, еще долгие годы.

  Но раз у тебя есть блестящая идея – то и не стоит придумывать к ней какие-то основания. Зачем ударяться в эту любимую обычными фантастами тему с подробными объяснениями технических процессов и научной подоплеки событий? Гораздо проще оставить все за кадром, отговариваясь невнятной мистикой и бормотанием о миссии человечества.

  
  Быть может, единственным нашим достижением в роли венца творения явилось то, что мы привнесли с собой разделение пространства и времени. Мы и только мы наделили каждое из них независимым значением, своей собственной, не приложимой больше ни к чему меркой, и эти мерки нынче сковывают и ограничивают нас, словно длина и ширина гроба. Вновь слить их воедино – вот величайшая цель естественных наук.
  

  И вот мы подобрались к главной составляющей – собственно к героям.

  Казалось бы, есть уже проверенный способ – рассказать об увлекательных, неординарных личностях, и о том, как в сложных условиях подступающего конца света они вступают в борьбу с природными силами, преодолевают препятствия и участвуют в удивительных приключениях только чтобы в конце с улыбкой оглянуться, обнять красавицу и уйти в закат с полным осознанием своих достижений. Ну, или ладно, можно пойти более инновативным путем и взять в качестве героя личность не такую необычную, а простого, серого, обычного человечка, показать, как в борьбе с катаклизмом выковывается его характер и как этот самый обыденный человечек вырастает над собой и становится кем-то большим. Казалось бы, путь героя давно просчитан и расписан по шагам.

  Но нет, Баллард идет другим путем – и в качестве главного героя выводит типичного второстепенного персонажа. В каждой из книг главным действующим лицом, чьи мысли мы узнаем и перипетиям чьего жизненного пути мы внимаем становится какой-нибудь доктор, вернее даже – докторишка, ибо успехи каждого из персонажей в работе остаются за кадром, а если и упоминается о профессии то скорее о неудачах или бессмысленности их труда (что Рэнсом оказывается неспособным помочь больным без современных лекарств, что Сандерс безнадежно лечит пациентов лепрозория, а Керанс из первой книги вообще неудачный какой-то исследователь). Вместо того, чтобы как полагается нормальному герою заниматься спасением мира, красавиц или хотя бы окружающих, доктора Балларда погружаются в пучину интеллигентских рассуждений и размышлений, впадая в депрессию с каждой перевернутой страницей. Действие происходит как бы помимо этих персонажей, они оказываются всего лишь былинками, которые мечутся на ветру, вызванном действиями настоящих акторов. Они: что Стренгман, импозантный пират водного мира, что юный Филипп и сумасшедший Ломакс мира выжженного, что гоняющиеся друг за другом Вентресс и Торенсен хрустального. Именно эти герои действуют, живут, интересуются чем-то кроме своего выживания и бесплодных философских размышлений в своей голове. В то же время главный герой выступает словно бы квантовым наблюдателем, который всего лишь свидетельствует происходящие события, а нисколько не влияет на них.

  
  Чем картографировать новые заливы и лагуны, следовало выполнять более важную задачу – исследовать новую психологию человечества.
  

  Но и этого нет – нет никакого исследования новой психологии, а только нытье, жалобы, страдания и вялое самокопание шизофренически основанное на псевдомагическом детерминизме.

  
  Существуют старейшие воспоминания на Земле, закрепленные в каждой хромосоме и в каждом гене. Каждый шаг, сделанный нами по пути эволюции, – веха, закрепленная в органической памяти – от энзимов, контролирующих углеродно-кислородный цикл, до сплетения нервов спинного мозга и миллиардов клеток головного мозга – везде записаны тысячи решений, принятых в периоды внезапных физико-химических кризисов.
  

  Еще печальнее становится картина, когда дело касается женщин. Женщины в книгах даже не второстепенные персонажи, а некоторые объекты, вещи в себе, которые возлежат (большую часть времени), часто в вегетативном или безумном состоянии и вяло подергивая ногой, а чаще всего вообще едва дыша заставляют окружающих акторов выполнять какие-либо действия (как например Вентресса и Торенсена в последней из трех книг), а так называемого главного героя все глубже погружаться в пучину непонимания и всепоглощающей печали. Какой-то слабой тенью персонажности отдает Луиза Пере из «Хрустального мира», но ее автор тщательно отодвигает из действия, физически удаляя подальше от событий, в которые попадает герой, от его блужданий по кристаллическому лесу, возвращая лишь для редких сцен секса, которыми он видимо решил добавить в сюжет пикантности.

  Сюжет же – беден. В каждой из книг самого сюжета – ни на грош. События происходят словно не связываясь между собой в цельную канву, а финал либо настолько открытый, что создает больше вопросов, чем дает ответов как в первой и третьей книге, либо внезапно одаряет нас чудесным спасением в «Выжженном мире» - но в любом случае никак не разрешает внутрисюжетные конфликты и в целом даже не связан с ними. Книги словно просто обрываются на полуслове, оставляя странное послевкусие и непонимание идеи автора.

  Хотя в целом, зачем тебе финал, если у тебя есть красивые слова (а слог у Балларда действительно завораживающий) и, как мы уже поняли, блестящая завязка? Пиши, работай, и через 20 лет ты напишешь Империю Солнца .

  44

  323