Отзывы о книге Избранное
shnur77730 января 2021Писатель будущего
Андрей Платонов - не просто один из лучших советских писателей, но истинный творец, вечно опережающий свое время. Его мысль - это молния сверкающая сквозь века и смертельно бьющая куда-то в вечно туманную и невыносимо отдаленную точку будущего. Платонов - великое сочетание двух непримиримостей, с одной стороны это футуристический оптимист, в красках описывающий пришествие нового мира, с другой, пессимистический реалист, который вместо того, чтобы строить сказочные замки остро отточенным лезвием оперирует душу здесь и сейчас живущего человека, стараясь выкорчевать из нее метастазы отчаяния и безнадежности. Именно во второй роли раскрывается весь его неизмеримый, могучий, волшебный потенциал гениального психолога и врачевателя душ. Но стоит отдать дань и несколько остановится и на первом амплуа, тем паче, что для самого писателя оно было очень важно.
Итак, значительная часть рассказов и повестей Платонова проходит под эгидой неуклонно приближающегося нового лучшего мира. Несомненным достижением и опорой в новом существовании для него прежде всего служит техника. Любой техническое устройства для Платонова является чуть ли не высшим существом. Поэтому в большом количестве его произведений протагонистом является рабочий - механик, который то слушает гул мотора с тем же удивительным оцепенением, с которым уфологи могли бы слушать дыхание в инопланетном теле. Для этих персонажей любая техника - бесконечное благо, несущее спасение не только для тела, но и для души. Удивительно, с какой откровенностью и смелостью, автор подчас описывает внутренний мир таких героев - социум для них еще не сформировался, поэтому они куда уютнее чувствуют в мире деталей и механизмов. Стоит отметить, что в творчестве автора так и не оформится идея общности как единого, неразрывного, взаимосвязанного, высшего субъекта, где человек мог бы чувствовать себя комфортно и безопасно. Даже в самых казалось бы агитационных произведениях присутствует некая тень скепсиса и сомнения в окончательной истинности безупречной формулы счастливого общежития.
В общем и целом же, Платонову в куда большей и лучшей степени удаются не дифирамбы в честь развития нового общества, но справедливая и аккуратная социальная критика существовавшей на тот момент системы. Писатель откровенно и яростно боролся с той чумой, которая конечно же пережила не только смену политической формации, но и прекрасно ужилась в новом тысячелетии, медленно и верно отравляя всю систему человеческого общежития, имя ей - формализм и бюрократия. Мало кто как из живших, так и живущих писателей так смело и не предвзято выступал против всех нарождающихся на тот момент пороков общественного устройства. Великая, могучая, и, без всякого сомнения, сверхрелигиозная идея возможного лучшего мира, в котором было бы на справедливых началах совместное общежитие, то и дело закрывалась тенью каких-то мелких эгоистических страстей и пошлых интересов, что объективно воспринималось Платоновым как судьба. Любой социальный канал, неважно, будь то совхоз, край, республика неизбежно забивался единоличностью его предводителя, вновь восстанавливающего самодержавие на своей локальной территории. Поэтому Платонов видел выход только в социальной демократизации и взаимопроникновении идеи сквозь весь народ в целом. Его персонажи часто даже не прощаются друг с другом и не тревожатся о расставании, потому что знают, куда бы другой не направился - везде, всегда и всюду он будет делать то же дело - всеми средствами своего ума, души и тела стремится в новое время.
Но что это такое - новое время? К этому, главному и самому трудному вопросу писатель подходит после относительного разрешения всех остальных в своей главной и бессмертной книге - "Котлован". Данная повесть написана за восемь лет до появления романа "Тошнота" и через год после выхода в свет главного философского произведения двадцатого века - "Бытии и времени" Хайдеггера, при этом "Котлован" объединяет в себе как литературные достоинства труда Сартра, так и сложнейшие философские идеологемы экзистенциализма в его первозданной подлинности. Может быть, в общем и целом, это самый безупречный экзистенциальный труд, выраженный в художественной форме.
Итак, проблема, о которую расшибают себе лоб герои Платонова - дилемма самого бытия. Сегодня это проблема стоит столь же остро и возможно даже еще острее, чем ранее, поэтому "Котлован" читается так, будто написан два часа назад. Правда, дюди Платонова еще опираются на будущее, верят, что их кости послужат удобрением для счастья новых, более лучших и чистых людей. На сегодняшний день таких надежд уже почти никто не питает, с тоской наблюдая за очевидным регрессом, уходящим все дальше в будущее. Однако, что осталось неизменным - состояние полнейшей радикальной "оставленности" и отчужденности человека от мира, социума и самого себя. Вопрос "Зачем?", подобно колоссу вырастающий из земли перед человеком, который раньше решался с помощью религии и культуры, теперь ретушируется наукой, техникой и псевдоидеологией.
Последнюю Платонов изображает сверхгениально. Это то, что Мартин Хайдеггер обозначил словом "Постав", что на русский язык можно перевести как "душа техники". У Платонова даже есть персонаж, который обладает магическим даром "поставлять" все живое. Также и герои "Котлована" видят в окружающем мире, в неприглядной действительности некую потенциальную форму будущего, но потом сами же развенчивают этот миф, задаваясь вопросом - а зачем оно нужно. Такие романтические понятия как любовь (описанная безукоризненно в рассказе "Река Потудань") или чистое светлое будущее (олицетворенное в детях, которые, что удивительно, зачастую оказываются либо злыми, либо вовсе погибают) также не выдерживают испытания.
Человек Платонова сдирает со своего ментального тела плоть вместе со скелетом, отчаянно желая изведать - есть ли там внутри хоть маленькая частичка, атом чего-то бессмертного и бесконечно важного. Но, к сожалению, и, по справедливости, так ничего и не находит. И вот его бессмертную душу отчаянно выжигает пламень существования и этого невыносимо болезненного, пустого, бессмысленного и жестокого времени. Герой Платонова готов отдать всего себя без остатка, на заклание некоей высшей идее, но ее-то как раз и нет. Поэтому все, что остается делать - как бы не существовать вовсе или, как выражается Хайдеггер "присутствовать" в этом мире в качестве некоего "постороннего" свидетеля. Чтобы облегчить бремя своего бытия персонажи "Котлована" окончательно забываются в труде, работают до изнеможения, спят только необходимую норму и даже иногда играют в идеологию, но в конечном счете понимают, что всякая идеология все-таки тоже игра. И где же выход из этой игры? Великая мудрость Платонова в том, что он его, на самом деле, не дает. В отличие от любых других неистинных экзистенциалистов (включая Сартра вставшего на рельсы коммунизма, или склонившегося к оптимизму Камю) Платонов обрисовывает ситуацию справедливо - в жизнь есть только вход, а все выходы оказываются иллюзорны и это неопровержимый факт, который следует принять.
3 понравилось150
Комментарии 3
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Достоевский и Фёдоров несравненно выше Хайдеггера хотя бы тем, что в их биографии никогда не было слияния ни с НСДАП, ни с какой-нибудь подобной мерзостью. А экзистенциалистов я готов принимать, выслушивать и изучать при условии их чёткого и решительного размежевания с атеизмом. Кьеркегор велик и прекрасен, игра его мышления и фантазии завлекательна, но с тем, что человек в высшей сущности своей одинок - категорически не согласен! Человек не может быть одинок, ибо каждый миг его существования с человеком Господь. Какого света ещё надо экзистенциалистам после Святой Жертвы Спасителя? Вы меня конечно извините, но интеллектуальные игрища экзистенциалистов мне очень напоминают ловлю котёнком собственного хвоста. Но отчего-то этот наш философский котёнок при этом сильно хлопочет лицом, изображая тоскливую мину, неестественно вопит, изображая горе, и хочет вообще непонятно чего! А настоящие философы, такие как Достоевский, смиренно и самозабвенно шли тропою Христа, менее всего зацикливаясь на собственном Я и мнимой ценности его экзистенции, видя в этой экзистенции только источник грехов и страстей. Истинная же ценность человеческой экзистенции заключается в осознании возможности и необходимости восстановить порванную связь с Создателем! И тогда никакая всемирная тоска человеку нужна не будет, ибо смысла в ней - ноль!
Почему вы решили, что Хайдеггер и Достоевский с Федоровым - какие-то антагонисты? И вообще, а как же Кьеркегор, разве не может быть христианского экзистценциализма? Разница тут мне кажется только в двух вещах - Кьеркегор говорит человек бесконечно одинок, но все-таки в конце тоннеля должен быть свет. Причем этот свет ты увидишь, только на самом-самом краю существования. Дескать ты как субъект должен забыть себя до последнего атома. А экзистенциалисты сказали - ребята, никакого света нет, мы проверяли, но при этом вернулись к вездесущему Канту и вывели формулу, что несмотря на это мы должны поступать правильно. Мне вспоминается Сизиф Камю, дескать, его секрет в том, что он был счастлив и улыбался снова сбегая вниз вслед за своим камнем. Получается как бы предпосылки разные, а итог один. Поэтому, мне кажется Платонов как раз не позволял себе ни ложных предпосылок, ни ложных выводов, можно сказать, что он как раз нравственный практик, избегающий любой метафизики. Так сказать, он в девяти случаях из десяти ставит проблему и только в одном предлагает читателю самому поразмыслить над ее разрешением. Да, тут есть что-то от философии общего дела и каких-то духовных смут Достоевского. Но мне кажется он все-таки смотрел на человека как на атом, а не частицу абсолютного духа.
А ведь то, что Вы тут написали, свидетельствует о том, что сущностно весь этот хвалёный экзистенциализм пуст. А король-то голый, как говорил великий Андерсен. Очень им хотелось попугайничать вслед за господином Ницше о мнимой смерти Бога, но для одновременного возвышения гордыни собственного Я очень уж хотелось продолжать возвышать человека. А так не получается! Вот не вытанцовывается праздник гордыни и хулы на Бога и всё тут! Человек без Бога - ноль! Вот и вся оставленность и нечего трагедию корчить! Человек по собственной наглости и глупости Бога отринул, а теперь плачется, всякие измы выдумывает! --- Очень было бы интересно почитать контраргументы на это, но вряд ли я по такой теме от кого- нибудь из товарищей экзистенциалистов что-то внятное дождусь. --- Я очень сомневаюсь в том, что Платонов духовно родственен экзистенциалистам вообще и господину Хайдеггеру (попутчику нацистов в определённый период жизни) в частности. Он гораздо ближе к русским мыслителям- классикам, к Ф. М. Достоевскому и к Н. Ф. Фёдорову.