Рецензия на книгу
Terra Incognita
Джеймс Баллард
Krysty-Krysty22 января 2021 г.Terra Horribilis - апокалипсис сочувствия
Три истории под одной обложкой - это не три стадии, этапа разрушения мира, разделенные во времени, а совершенно разные, даже противоположные три вариации апокалипсиса: наводнение, засуха, кристаллизация, как три состояния вещества - жидкое, газообразное, твердое. В трех сюжетах есть общие черты, атмосфера же полностью идентична: тлен и безысходность.
Не так уже много воды в этой книге
...все больше времени "просачивается" прочь..."Затонувший мир" - самый ожидаемый человечеством и научно обоснованный апокалипсис. У всех на слуху глобальное потепление. Ну вот, уровень Мирового океана поднялся. Озоновый слой истончился. Из-за затопления двух третей суши, высокой температуры и солнечной радиации люди могут жить только вблизи полюсов. История, кажется, повернула ход. Рождается все меньше и меньше детей. Возможно, вскоре на Земле останутся последние люди, Адам и Ева наоборот, - рассуждает герой. Наоборот еще и потому, что желание общения также стремительно падает. Зато растут, в том числе из-за мутаций, земноводные - это их время. Затонувшие города полны различных ящеров. (Рептилоиды таки захватили мир.) В нервной системе человека также актуализируются рептильные, реликтовые рефлексы. Невыносимая жара. Солнце постоянно пульсирует в мозгу. Апатия и нежелание видеть кого-либо одолевают до безумия. Однако на руинах цивилизации до сих пор встречаются мусорщики, банды, ищущие, что подобрать...
Коротко о погоде
...всё высохло и иссякло: и память, и затхлые сантименты..."Выжженный мир" - самый привычный, традиционный (пост)апокалиптический роман: роуд-стори о горсти оборванцев, которые едут на ржавой колымаге через пустыню. Вода ушла. Но сначала стала бесценной. Кто владеет водой, владеет жизнью. Брошенные машины на обочинах. Львы, выпущенные из зверинца. Битва за ресурсы. Странные кланы и сумасшедшие персонажи. Бесконечное безумие пустыни.
Мир выжженных чувств. Эмпатии столько же, сколько воды в мире, то есть около нуля. Попытки сохранить человечность проваливаются в первичных потребностях борьбы за существование. Сухое выживание без сострадания, без мотивов и сложных движений души и разума. Люди безнадежно стремятся к морю, но море отступает. Как убегает море, так и сама надежда на будущее иссякает, не дается в руки. Жизнь вытекает. Вы будете вечно чего-то жаждать, но ничто вас не утолит. Хэппи-энд бесконечно отдаляется.Красиво умереть
...надежды на одиночество в новой пустыне, которая положит конец времени, несущему в себе разрушение. Но с новым миром пришло и новое время."Хрустальный мир" - самый фантастический и красивый апокалипсис, его начало. В мире есть три географических точки, где всё почему-то превращается в кристаллы, зоны расширяются. Это как-то связано со временем. Обычно для кристаллизации требуются тысячелетия. А здесь время течет наоборот: кристаллы растут стремительно, как иней, а то, что попадает в них (орхидеи, вода, человек), становится неизменным навсегда. Интересно, что то же самое происходит с Луной и с далекими, недавно открытыми галактиками. Главный герой - врач, специалист по проказе. Параллель очевидна - загадочная отвратительная болезнь и загадочная прекрасная болезнь мира. Но автор явно говорит о проказе не только кожи или деревьев. Врач отправляется в эпицентр кристаллизации из-за женщины, из-за болезненных чувств к ней. Проказа любви губит человечество. Битва двух мужчин за апатичную неизлечимую женщину в джунглях - это образ болезни, поразившей сознание людей.
Я всегда смотрел на жизнь как на район катастрофы."Милый" человек - этот автор: живет и перебирает варианты, как лучше уничтожить Землю. Давай так, нет, давай лучше этак. Как тролли в "Хоббите": сварим, зажарим, пустим на фарш. Какая внутренняя потребность, боль, возрастной кризис, трагедия восприятия мира, гигантский, раздутый солипсизм требуют такой сублимации?.. Как в "Эвакуаторе" Быкова героиня брала на себя вину за апокалипсис, на счет своей измены мужу. За что чувствует вину Баллард, приравнивая драму отдельных людей к гибели мира? Одиночество. Разрыв. Больная любовь. Невозможность вернуть планету равна невозможности вернуть молодость, женщину, надежду на будущее. Солипсизм достигает космических масштабов: в третьей книге даже далекие галактики кристаллизуются от проказы времени.
Общие черты трех историй: бесприютный главный герой, одинокий, с нарушенными отношениями. Подобно окружающему миру, он пытается удержаться от внешнего разложения, сохранить зерно человечности или просто рассудка. Пытается убежать, надеясь, что там, где глаза не видят, мир лучше, но в конце концов герой сдается, принимает реальность такой, какая она есть. Уходит в эпицентр болезни мира. Он борется на уровне выживания сегодня, но обреченно смотрит в завтрашний день и не убегает от него. Признание невозможности Рая? Честность к себе? Принятие ответственности, наказания за планету, за грехи против нее и против своих близких?
У нескольких второстепенных персонажей каждой истории психика дает сбой. Наверное, это естественно, что в экстремальных условиях привычные регуляторные механизмы летят в пропасть. В "Выжженном мире" особенно много безумцев. Там вообще все сумасшедшие. Персонаж-идиот порождает детей-идиотов (книга достаточно стара, чтобы игнорировать корректность формулировок широкого спектра ментальных особенностей). Еще один символ будущего человечества - дети - безнадежно болен.
И, конечно же, в каждом мире с тухлым бочком царят насилие и люди насилия: банды мародеров или держателей ресурсов, которым в краткосрочной перспективе противостоит главный герой (перед долгосрочными перспективами он опускает руки). Это не героический поиск спасения человечества, обычный для голливудского фильма, а драма человека в чрезвычайных неконтролируемых обстоятельствах.
Интересно, что повести скорее не экологические, в том смысле, что почти не упоминаются причинно-следственные связи человеческого влияния на мир. Солнечная активность первой книги ни от чего не зависит. Распространение нефтепродуктов во второй книге было вызвано человеком, но потом сама Земля прекрасно справилась с выведением "паразитов"-гуманоидов. А хрустальный мир - это совершенно неожиданная, неконтролируемая катастрофа. Невозможность взять жизнь под контроль, беспомощность перед будущим, тотальное бессилие - вот основной фон (идея?) книги.
Самым ярким образом утраченного будущего мне кажется затонувший планетарий из первой книги. Переливающаяся под водой мозаика созвездий на куполе говорит о невозможности вернуться к воспоминаниям, о безвозвратно потерянном детстве героя (всего человечества?), снова и снова возвращающегося к руинам, а шире - о крахе всех надежд человечества, цивилизации, технологий, образования, знаний. Всё это больше не имеет смысла. Пистолет или лом в руке - еще недолгое время имеет.
Эти три повествования, хотя и имеют общее, не кажутся написанными по шаблону. Впечатление музыкальных вариаций. В каждой повести удачно выдержан баланс между атмосферностью, динамикой действия (экшном), образами персонажей, философией. И по каждому пункту я поставила бы четыре из пяти: не отлично и не плохо. Незамысловатый язык, далекий от изысканного стиль, несколько ярких образов, ощущение кинематографичности с претензией на арт-хаус, а не масс-продакшн. И общее ощущение безысходности, бесцельности жизни, переданное исчерпывающе.
---------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Па-беларуску апакаліпсіс спачування...Тры аповесці пад адной вокладкай - гэта не тры этапы, стадыі разбурэння свету, разнесеныя ў часе, а цалкам адрозныя, нават супрацьлеглыя тры варыяцыі апакаліпсісу: патоп, засуха, крышталізацыя, рыхтык тры станы рэчыва - вадкі, газаваны, цвёрды. Атмасфера ж трох кніг ідэнтычная: тлен і безвыходнасць. Ёсць агульнасць і ў сюжэтнай канве.
Не так ужо шмат вады ў гэтай кнізе
все больше времени «просачивается» прочь"Затанулы свет" - самы чаканы і навукова абгрунтаваны. Надта ж на слыху глабальнае пацяпленне. Вырас узровень сусветнага акіяну. Станчэў азонавы слой. Праз затапленне дзвюх трацінаў сушы, высокую тэмпературу і сонечную радыяцыю людзі могуць жыць толькі блізу палюсоў. Гісторыя нібы павярнула хаду. Дзяцей нараджаецца ўсё меней. Магчыма, неўзабаве на Зямлі застануцца апошнія людзі, Адам і Ева наадварот - разважае герой. Наадварот яшчэ і таму, што жаданне стасункаў таксама меншае. Затое большаюць, у тым ліку дзякуючы мутацыям, рэптыліі - свет цяпер іхні. І ў нервовай сістэме чалавека таксама актуалізуюцца рэптыльныя, рэліктавыя рэфлексы. (Рэптылоіды такі захапілі свет.) Затанулыя гарады, поўныя разнастайных яшчураў. Высокая тэмпература. Сонца няспынна пульсуе ў мозгу. Апатыя і нежаданне нікога бачыць апаноўваюць да вар'яцтва. Праўда, на руінах цывілізацыі яшчэ засталіся падальшчыкі, банды, якія шукаюць, што падабраць...
Коратка пра надвор'е
...все высохло и иссякло: и память, и затхлые сантименты..."Спапялёны свет" самы традыцыйны, звыклы (пост)апакаліптычны раман: роўд-сторы купкі абарванцаў на ржавай калымазе праз пустэльню. Вада сышла. Але спачатку стала неацэннай каштоўнасцю. Хто валодае вадой - валодае жыццём. Кінутыя машыны на ўзбочынах. Выпушчаныя з звярынца львы. Бітва за рэсурсы. Дзіўныя кланы і шалёныя персанажы. Бясконцая пустэльня вар'яцтва. Высахлы свет з забаронай пачуццяў. Эмпатыя роўная наяўнасці вады ў свеце, то-бок блізкая да нуля. Сухое выжыванне без спачування, без матываў і ўскладненых рухаў душы і розуму. Людзі імкнуцца да мора ў марных спадзевах, але мора адступае. Як уцякае мора, так уцякае ад людзей сама надзея на будучыню, не даючыся ў рукі. Так уцякае жыццё. Ты вечна будзеш смягнуць нечага, нічога цябе не спатоліць. Хэпі энд бясконца аддаляецца.
Прыгожа памерці
...надежды на одиночество в новой пустыне, которая положит конец времени, несущему в себе разрушение. Но с новым миром пришло и новое время."Крышталёвы свет" - самы фантастычны. Надзвычай прыгожы апакаліпсіс, яго пачатачак. У свеце тры геаграфічныя кропкі, дзе ўсе рэчы чамусьці ператвараюцца ў крышталі. Гэта нейк звязана з часам. Звычайна для крышталізацыі патрэбныя вякі. А тут час ліецца наадварот: крышталі ўтвараюцца на вачох, а тое, што трапляе ў іх (архідэі, вада, чалавек) робіцца нязменным назаўсёды. Цікава, што тое самае адбываецца з Месяцам і з далёкімі новаадкрытымі галактыкамі. Галоўны герой - лекар, які займаецца праказай, ён едзе ў эпіцэнтр крышталізацыі за жанчынай, пачуцці да якой у яго хваробныя. Паралель відавочная - загадкавая брыдкая хвароба і загадкавая прыўкрасная хвароба свету. Але аўтар яўна кажа пра праказу не толькі скуры або лесу. Праказа любові - вось што знішчае чалавецтва. Бітва за апатычную невылечную жанчыну ў джунглях - вобраз хваробы, што працяла свядомасць людзей.
Я всегда смотрел на жизнь как на район катастрофы."Мілы" чалавек - аўтар: жыве і перабірае варыянты, якім спосабам лепш знішчыць Зямлю. Давайце так, не, лепш вось гэтак. Як тролі ў "Хобіце": зварым, засмажым, пусцім на фарш. Якая ўнутраная патрэба, боль, крызіс узросту, трагізм светаадчування, гіганцкі, разадзьмуты саліпсізм патрабуюць такой сублімацыі?.. Як у "Эвакуатары" Быкава гераіня брала на сябе віну за апакаліпсіс, на кошт сваёй здрады мужу. У чым пачуваецца вінаватым аўтар, што прыроўнівае драму асобных чалавечкаў да гібелі свету? Адзінота. Разрыў. Хваробнае каханне. Немагчымасць вярнуць планету роўна немагчымасці вярнуць маладосць, жанчыну, надзеі на будучыню. Саліпсізм дасягае касмічнага памеру: у трэцяй кнізе крышталізуюцца ад пракажонага часу нават далёкія новаадкрытыя галактыкі.
Агульныя рысы трох аповесцяў: беспрытульны галоўны герой, самотны, з сапсаванымі сувязямі стасункаў. Як і навакольны свет, ён спрабуе ўтрымацца ад вонкавага тлення, уцячы, спадзеючыся, што недзе там, дзе не бачаць вочы, свет лепшы, але ў выніку здаецца, прымае рэчаіснасць як ёсць. Ідзе ў адваротны ад ратунку бок. Ён б'ецца на ўзроўні выжывання сёння, але асуджана глядзіць у заўтра і не ўцякае ад яго. Прызнанне немагчымасці Раю? Шчырасць з сабой? Прыманне адказнасці за планету, за свае грахі ў дачыненні да яе і да блізкіх?
У некалькіх другасных персанажаў у кожнай аповесці псіхіка дае збоі. Напэўна, гэта заканамерна, у надзвычайных умовах звыклыя рэгуляторныя механізмы лятуць у прорву. Асабліва насычаны шаленцамі - высахлы свет. Там усё і ўсе набрынялі вар'яцтвам. Персанаж-ідыёт пладзіць дзяцей-ідыётаў (кніга дастаткова старая, каб ігнараваць карэктнасць у фармулёўках шырокага спектру ментальных асаблівасцяў). Яшчэ адзін сімвал будучыні чалавецтва - дзеці - безнайдзейна сапсаваны.
І, натуральна, у кожным свеце з гнілым бачком пануе гвалт і людзі гвалту: банды марадзёраў або трымальнікі рэсурсаў, з якімі даводзіцца ў межах кароткатэрміновых патрэбаў "змагацца" галоўнаму герою. Перад доўгатэрміновымі патрэбамі ён апускае рукі. Гэта не гераічныя пошукі ўратавання для чалавецтва, а драма асобы ў надзвычайных непадкантрольных абставінах.
Цікава, што аповесці хутчэй не экалагічныя, у тым сэнсе, што амаль не разглядаюцца прычынна-выніковыя сувязі ўплыву чалавека на свет (высахлы свет выключэнне). Сонечная актыўнасць першай кнігі не падлягае кантролю. Да памнажэння нафтапрадуктаў у другой кнізе спрычыніўся чалавек, але далей Зямля сама справілася з вывядзеннем "паразітаў"-гуманоідаў. А крышталізацыя свету цалкам нечаканая, некантраляваная катастрофа. Немагчымасць узяць жыццё пад кантроль, бяссіласць перад будучыняй - мо гэта галоўны фон кнігі.
Самым яскравым вобразам страчанай будучыні мне падаецца затанулы планетарый з першай кнігі. Мазаіка сузор'яў на купале, якая мігціць пад тоўшчай вады, кажа пра немагчымасць вярнуцца ва ўспаміны, пра незваротна страчаную маладосць героя, які зноў і зноў вяртаецца да руінаў, а таксама шырэй - пра крах усіх надзей чалавецтва, цывілізацыі, тэхналогій, адукацыі, ведаў. Усё гэта больш не мае сэнсу. Кольт або лом у руках - яшчэ непрацяглы час будзе мець.
Тры аповесці, хоць і маюць агульныя рысы, не падаліся напісанымі па шаблоне. Уражанне музычных варыяцый. У кожнай захаваны аднолькавы баланс між атмасфернасцю, дынамікай дзеяння (экшнам), вобразамі персанажаў, філасофіяй. І за кожны пункт я паставіла б чацвёрку: не выдатна і не дрэнна. Няўскладненая мова, далёкі ад вытанчанага стыль, некалькі яркіх вобразаў, агульная кінематаграфічнасць. І агульныя адчуванні безвыходнасці, бязмэтнасці жыцця, перададзеныя трапна і напоўніцу.
31287