Рецензия на книгу
Хорошие солдаты
Дэвид Финкель
KiriGirisu1 августа 2012 г.Они не успели ничего почувствовать...
Но не это было главное. Главное — что их убили.Я ничего не понимаю в международной политике, я не могу однозначно ответить, правы ли были США и страны коаллиции, войдя в Ирак.В поисках ответов я и взялась за книгу Дэвида Финкеля "Хорошие солдаты".
Были опасения, что со страниц прошагают воины без страха и упрёка,хорошие парни, несущие свет демократии и свободы затюканым Саддамом аборигенам. Но Дэвид Финкель, иностранный корреспондент The Washington Post и пулитцеровский лауреат,не опустился до джинсы. Это документальный рассказ о четырнадцати месяцах выживания батальона 2-16 морской пехоты под командованием подполковника Ральфа Козларича на базе Рустамия в Западном Ираке, «миленьком таком дерьмовом поганом райончике». И поверьте, окунуться в дерьмо им пришлось в прямом смысле.Батальон прибыл в Ирак на гребне "Большой волны" в феврале 2007 года.Стояла задача "помогать иракцам зачищать городские районы и поддерживать в них безопасность, содействовать им в защите местного населения". То есть массированные боевые действия не планировались, но кровь лилась с обеих сторон, нарастала напряжённость, непонимание, раздражение
Он научился говорить: хабиби, что означает «дорогой друг».
Он научился говорить: шаку маку (что нового?), шукран ли суаляк (спасибо за вопрос) и сафия дафия (солнечно, тепло).
Шли месяцы. Встречи стали скучными, похожими одна на другую. Все те же жалобы. Все те же эгоистичные требования. Все то же отсутствие реальных дел.
Он научился говорить: марфуд (отвергаю) и кадини лиль джанун (это меня сводит с ума).
Настал июнь.
Он научился говорить: куллю хара (все это — дерьмо, чушь собачья) и шади габи (тупая обезьяна).
Июль.
— Аллах иа шилляк, — сорвалось у него с языка. Чтоб Аллах взял тебя. Чтоб ты сдох.Один месяц - одна глава. Эпиграф из речей Джорджа Буша и будни базы, запротоколированные по-минутно.
Финкель жил на базе, выезжал с рейнджерами на задания, видел их в боевых условиях, посещал раненых в госпитале, присутствовал при поминальных службах в доме молитвы, фиксировал психологические перемены, происходящие с людьми.
Разве можно убить человека и оставаться в норме? Или увидеть, как убили, и оставаться в норме? Это не по-людски было бы.Изменяются привычки, пристрастия, появляются навязчивые идеи:
Он ни в коем случае не должен стоять в своей комнате половиной ступни на полу, а другой половиной на купленном им, чтобы в комнате было уютнее, дешевом ковре, потому что однажды он вот так постоял, и в тот же день у них погиб солдат.
Они уже не верят победоносным реляциям президента, они называют командира за глаза Лост Коз — «Гиблое дело» и просыпаются с мыслью, кто погибнет сегодня - я или друг.В семьях солдат тоже идёт война - с одиночеством, отчаянием, страхом потери. Помогает держаться лишь упрямая надежда.
Разница между этими войнами была огромная, и каждый нёс свои тяготы, по существу, в одиночку.Четыреста двадцать дней, четырнадцать погибших и вот они пришли к финишу
Когда вертолеты взлетали, люки все еще были открыты, и обзор был отличный, так что Козларич мог бросить последний взгляд на «большую волну». Но он предпочел закрыть глаза. Да, они победили. Он был в этом уверен. Они действительно стали той самой разницей. Все действительно шло хорошо. Но он насмотрелся досыта.Книга-протокол, книга-раппорт, книга-раскадровка, книга, в которой «вы увидите, как хороший человек разваливается у вас на глазах».
Я ничего не понимаю в международной политике. Одно я знаю точно: война - это большая подлость по отношению ко всем людям, независимо от мотивов для её начала.
«Искать оправдания войнам — все равно что искать оправдания насилию. Как ни приукрашивай свои мотивы, в конце концов остается только жгучий стыд за себя»60517