Рецензия на книгу

• 

  osservato

  30 июля 2012

  Сётаро Ясуока – известный японский писатель, член Академии изящных искусств. Оставаясь в русле национальной художественной традиции, он поднимает в своих произведениях темы, близкие современному читателю. Включенные в сборник произведения ... посвящены жизни страны в военные и послевоенные годы. Главный объект исследования автора – внутренний мир вступающего в жизнь молодого поколения.

  
  Морской пейзаж: очень мне напомнил "Полковнику никто не пишет" - поражением,последующей обреченностью, тихим отчаянием, и, наконец, безумием, прорастающим как плесень. Хотя картинка визуально совершенно другая, чем у Маркеса - никаких дождей, наоборот, выжигающее и слепящее солнце,духота , пекло. Гг приезжает в клинику к душевнобольной матери, находящейся при смерти, и все время пребывания вспоминает и обдумывает жизнь свою и своей семьи, которую так покорежила война и время:
  

  
  Синтаро поднял глаза и увидел в окне овальный кусочек ночного неба. Потом в голове всплыла мысль, что он все-таки спал и видел странный сон.
  …Кругом темень и колышущаяся вода, а он сидит на чем-то напоминающем огромную скалу. Время от времени со дна моря поднимается ветер и обрушивается на него, и вдруг он обнаруживает, что сидит вовсе не на скале, а на каком-то животном, покрытом твердым панцирем, как морская черепаха. Синтаро вспомнил: во сне он был еще ребенком и мать учит его плавать. Нырни, говорит она ему, и открой под водой глаза. И он, послушавшись, увидел, как в зеленой воде колышется черное огромное тело матери…

  
  Хрустальный башмачок: рассказ о влюбленности и влечении, о слишком коротком празднике, который случайно продлился немного дольше и который можно было бы сохранить навсегда. Или нельзя?
  

  
  Ничто не волновало меня так сильно, как разговор по. телефону с Эцуко. Болтая с ней по часу, иногда по два, а то и дольше, я испытывал неудовлетворенность, точно мне давали нюхать угощение и этим ограничивались. Все мои слова растворялись во мраке, а ее – долетали до меня бесплотными скелетами. Мы словно занимались перетягиванием каната – держали в руках одно и то же, но что – я не знал. Не понимала и она, о чем говорил я. Разговор она заканчивала обычно, подражая вою какого-то зверя:– Ау-у, ау-у, ау-у.
  И тогда мне хотелось, точно это был ломоть хлеба, съесть трубку, в которой еще не растаял голос Эцуко.

  
  Цирковая лошадь: коротенькая полубиографическая зарисовка о том, как самый никчемный может хранить в себе клад.

  11 понравилось

  6

  182