Рецензия на книгу

• 

  Avisha

  24 декабря 2020

  хаос и сумятица

  Второй том Пулмана дался мне с трудом — возможно, дело в наслоении личной усталости на текст, но скорее — в самой структуре повествования. Если первая книга была сфокусированным «роуд-муви» Лиры, то здесь автор устраивает сеанс хаотичного деления клеток. Сюжет формально линеен, но в реальности он распадается на набор плохо стыкующихся друг с другом аттракционов.

  Герои множатся, теряя в плотности:

  Лира и Уилл: Попытка синхронизировать их голоса кажется почти механической. Они превращаются в функциональную пару, где сходство имен — лишь самый очевидный маркер этой вынужденной спайки.

  Серафина Пеккала: Её полное имя, которое Пулман навязчиво повторяет как заклинание, начинает раздражать. Ведьмы из эгоистичных сил природы первой части здесь мутируют в «верных телохранителей» с побочным эффектом в виде сдачи позиций при малейшем уроне деймону.

  Ли Скорсби: Пулман попытался сделать из него «Хана Соло», но в итоге получил размытого персонажа, который мечется между прагматизмом наемника и приступами внезапной отеческой сентиментальности.

  Станислаус Грумман: Это вообще квинтэссенция «бога из машины». Шут, исследователь, спецназовец и отец в одном флаконе. Герой, собранный из лоскутов штампов, который тянет на себе всё мистическое напряжение, пока его реальные человеческие связи — жена, спецслужбы, прошлое — превращаются в картонный фон.

  Мэри Малоун: Очередная фигура-функция, мечущаяся между ипостасями монашки, ученого и фанатика.

  Всё это «пересекается» в пространстве, которое с каждой главой теряет осязаемость. Масштаб конфликта отца Лиры и Вседержителя раздувается до таких метафизических размеров, что история перестает быть физической. Когда в дело вступают ангелы и призраки, на смену «детской зимней сказке» приходит ощущение полной безнадеги.

  Это не приключение, это бесконечный процесс, в котором тебя с одинаковой вероятностью могут пытать, ранить или убить — и всё это ради «высших интересов», которые остаются невнятными даже для самих героев. Тело персонажей здесь — лишь расходный материал для авторских амбиций. Если первая часть была про исследование мира, то вторая — про его методичное обесценивание.

  Оптимизм третьей части? После того как история окончательно утратила почву под ногами, надежда на «хороший конец» выглядит скорее как защитная реакция читателя, уставшего от этой бесконечной анатомии насилия.

  0

  107