Рецензия на книгу

• 

  Tatiana_Ka

  10 декабря 2020

  300 страниц уютного, спасительного цинизма

  То ли «Карта и территория» вышла лучше последнего романа Уэльбека «Серотонин» (по крайней мере, обошлось без зоофилии), то ли я так устала чувствовать себя последним плохим человеком на планете, скооперировавшейся в единой борьбе за здоровье и основы демократии, но авторские пессимизм, чёрный юмор и наглое попрание принципов всех религий и законов сюжетостроения легли на мою душу лечебным, сорокапятиградусным бальзамом.
  Всю дорогу Уэльбек измывается над тем, что мне дорого. В ответ на фантазии о пмж во Франции он радостно замечает, что благодаря славянским мечтам о Париже никогда не переведётся славная отрасль проституции, пополняемая наивными иммигрантками с регулярной щедростью. В ответ на восхищение едой или культурой пожимает плечами: в этой стране ничего нет, кроме уютных отелей и паштета, восхищаться можно разве что хитростью, благодаря которой они возведены в культ. Французам Уэльбека уже давно ничего не интересно, они согласны есть суши и отдыхать в Доминикане: и только русские и китайцы продолжают упоённо скупать дома в деревнях Прованса, требовать в ресторанах аутентичную кухню по давно забытым рецептам и приобретать картины за полмиллиона евро – храни, господи, этих безумных русских и китайцев.
  Изрядно потоптавшись на детских мечтах о великой Франции, Уэльбек переходит на коврик из читательских ожиданий. Начинается «Карта и территория» чинно: молодой, ищущий себя художник увлекается макросъёмкой разнообразных железяк, фотографирует дорожные карты, пишет картину, на которой Билл Гейтс и Стив Джобс беседуют о будущем информатики – и всё с непременным успехом и экспоненциально растущими гонорарами. Параллельно мы видим художника то в объятьях умопомрачительно красивой Ольги (видимо, по причине своего ума и богатства избежавшей маршрута, заготовленного Уэльбеком для всех славянок), то за неловким разговором с отцом, в ходе которого и художник, и читатель слышит больше, чем хотелось бы, об эвтаназии, искусственном анусе и последствиях воспитания детей в полном молчании. Ещё чуть-чуть и Уэльбек вышел бы французской версией Франзена: неприятным, но терпимым ниспровергателем семейных ценностей. Но не тут-то было: во второй части книги художник знакомится с писателем по имени Мишель Уэльбек, а в третьей Уэльбека хоронят в детском гробу (тут даже Франзен со своим затянутым описанием разговора с какашкой возмущённо хрюкает: есть же какие-то банальные суеверия, Мишель!)
  Но если «Серотонин» - история чёрная и безнадёжная, то столь же чёрная «Карта и территория» всё-таки оставляет лазейку: смотри, мир безобразен и ничтожен, но, если заработать миллионы, купить себе несколько километров земли и обнести их забором с электрической проволокой – что ж, можно будет и жить, и творить, и умереть в счастливом, морфиновом одиночестве.

  13 понравилось

  0

  1,7K