Рецензия на книгу

• 

  tadrala

  11 июля 2012 г.

  Камешки косточки, семечек горсточки,
  В поле тропинки, стеклышки льдинки.
  Папа тоскует, сидит у окошка.
  Кто же его приголубит немножко?
  Где его дочери, две баловушки?
  Прыгают по полю, словно лягушки!

  
  Книга Элис Сиболд попала ко мне в руки практически случайно. Некоторое время назад в кинотеатрах прошел очередной фильм, в котором новозеландские пейзажи превращались в волшебную страну. Он привлек мое внимание. Но мне не хотелось идти в кино, пока не прочитаю книгу, ставшую бестселлером в начале нового века и священной книгой новой поросли готов. Кинопоказ прошел, книга пережила несколько изданий на русском языке, а я о ней откровенно забыла. Пока не разметисла на букривере объявление, что готова отдать книжку в хорошие руки. Фильм я посмотрела в тот же день, что перевернула последнюю страницу книги. Если честно, хотелось поскорее завершить испытание "Милыми костями" Элис Сиболд.

  Дальше...

  
  С самых первых страниц книги я испытывала самые противоречивые чувства. С одной стороны, книга красиво написана. Каждая глава - новый штрих к портрету провинциального американского города 70х годов 20 века. Видно, как автор очарован эпохой - не удивительно, ведь и её детство прошло в небольшом городе конца 60х-начала 70х. Каждый персонаж - живой, человечный, теплый. Дышит, ищет, развивается. Даже портрет социопата не выглядит жесткой схемой, хотя этого можно было бы ожидать и это было было бы понятно. С другой стороны, в книге выписан внутренний мир психологической травмы. Главная героиня книги и рассказчица на момент начала повествования уже мертва. Она стала жертвой насильника и убийцы, который, к несчастью, поселился в соседнем с её семьею домом. Прочитав в названии книги слово "милые", я решила, что в этой книге убийство и насилие - сухой факт, смягченный и подсласщенный реализацией семейных ценностей и возможностью преодоления свершившегося кошмара в красочном посмертьи. Я ошиблась. Убийство и насилие - это картина, такая же, как и остальные картины этой книги, выписанная с аналитической точностью и одновременно эмоционально наполненная. Охваченная противоречивым очарованием книги, на грани восхищения от текста и гадливости от его смыслового содержания, я продиралась к финалу, к желанной развязке, с упорством беспокойного детектива Фенермана, который на протяжении всей истории никак не может оставить дело Сюзи Салмон.
  

  На кончиках перьев воздух, у основания – кровь. Я подбираю косточки; скорблю, что они, как разбитое стекло, не знают света… и все же пытаюсь собрать эти осколки воедино, скрепить, чтобы убитые девочки ожили

  
  Элис Сиболд не по наслышке знает о том, что такое изнасилование. Её первая книга, " Счастливая ", - мемуары, повествующие о жизни автора после пережитого в мае 1981 года сексуального насилия. Элис чудом выжила, а полгода спустя случайно встретила на улице насильника, обратилась в полицию и дала против него показания в суде. Автор утверждает, что "Милые кости" никак не связаны с пережитым ею опытом и работу над книгой она начала задолго, до инцидента 81ого года. Но в это сложно поверить. При чтении я не могла отделаться от ощущения, что нахожусь внутри флешбека жертвы - спонтанного возвращения в момент травмирующего события. Возвращение человека к пережитому опыту, попытка "заново проиграть ситуацию" - известный феномен в проживании психической травмы. В этом смысле мне казалось, что автор ближе не к главной героине, а к Рут. Странной девочке, которая по каким-то причинам единственная заметила убегающий в ужасе с места смерти дух Сюзи, и это навсегда изменило её жизнь. Будто бы она пыталась прикоснуться к опыту погибших девочек, прожить и перепрожить его, исправить, переиграть. Столько боли в этом тексте, что на неё отзывается каждый раненый кусочек души, а у кого из нас к достижению взрослости нет хотя бы маленьких царапин на душе?
  

  На месте пустоты, возникшей с моей гибелью, постепенно вырастали и соединялись милые косточки: одни хрупкие, другие – оплаченные немалыми жертвами, но большей частью дорогие сердцу. И я увидела вещи в ином свете: мне открылся мир, где нет меня. Обстоятельства, причиной которых стала моя смерть, – те самые косточки – обещали когда нибудь обрасти плотью, стать единым телом. Ценой этому волшебному телу была моя жизнь.

  
  Но Сюзи Салмон, главная героиня "Милых костей", уже никогда не вырастет. Она наблюдает из небесных сфер за жизнью своих родственников, друзей и за жизнью своего убийцы. На протяжении всей книги вместе с нею я цеплялась за историю мистера Гарви, надеясь, что он допустит ошибку и его настигнет кара, которая спасет его потенциальных жертв от судьбы Сюзи. И сопереживала её семье, столкнувшейся с самым жестоким из возможных семейных кризисов - кризисом потери ребенка. Я ждала, когда же они справятся, построят свою жизнь без Сюзи - мне было проще, не меня им пришлось оставить в прошлом.
  В психологических книгах можно прочитать про то, какие стадии проходит человек в горевании и расставании с умершим: шок, отрицание, гнев, депрессия, признание. Им можно давать различные названия. Переходят от этапа к этапу горя, человек решает 4 основные задачи (по Вордену): признание факта утраты; проживание чувств, вызванные утратой; наладка окружения без усопшего и простройка новых отношений с ушедшим. Без их решения невозможно исцеление души. Но ни одна из психологических книг не дает столь качественной и живой иллюстрации, как эти процессы выглядят изнутри. Точно так же, как ни одно пособие по сопровождению умирающих, не раскрывает сложной перестройки психики человека, узнавшего о предстоящей скорой смерти. В этом смысле Сюзи движется к своему умиранию, отчаянно цепляясь за жизнь, которая доступна ей в той форме, в какой доступна духам. Очень емкая и яркая метафора жизни смертельно больного человека - де факто мертвая девочка, расстающаяся со своей земной жизнью.
  

  Когда мертвые собираются вас покинуть, вы этого не замечаете. Ничего удивительного. В лучшем случае до вас доносится какой то шепот, а может быть, угасающая волна шепотов. Я бы сравнила это вот с чем: на лекции – в аудитории или в зале – присутствует некая женщина, которая затаилась в последнем ряду. На нее никто не обращает внимания, и вдруг она решает выскользнуть за дверь. Но даже в этом случае ее замечает только тот, кто и сам сидит у выхода, как бабушка Линн; а остальные только улавливают дуновение ветерка в закрытом помещении.

  
  Как я говорила выше, книга обращается к травмированным частичкам души. Это может быть больно, тяжело, опасно. И это может быть попросту не интересно. Тогда книга выглядит как странный результат арттерапии посттравматика зачем-то продающийся на рынке художественной литературы.
  Совсем иначе выглядит фильм. Сценаристы качественно переосмыслили книгу, приспособив историю под формат ленты для кинотеатра. При этом практически начисто исчез ужасный внутренний мир травмы, столкновение с которым вызывало у меня столько сопротивления при чтении. Вместе с речью Сюзи, которой в фильме совсем мало, исчезли тонкие оттенки её переживаний. И несмотря на отличную игру актрисы, исполнившей главную роль, на экране больше времени нашлось для ярости и радости, чем для тоски и неудовлетворенной страсти. История семьи, лишившись ряда пикантных моментов, стала чуть более плоской и однобокой. Непростая жизнь Рэя, бывшего возлюбленного Сюзи, и девочки-медиума Рут, отошли на задний план и во многом потеряли свой драматизм. Зато ожила небесная сфера и все персонажи, ее населявшие. Питеру Джексону на редкость хорошо удаются фантазийные миры. Увы, частенько от него ускользает реальность. И в этом состоит особая прелесть фильма - вместе с печалью, он дает надежду и опору, которые так нужны кровоточащим частичкам души, чтобы прожить свои непростые травмы и кризисы.
  

  9 понравилось

  85