Отзывы о книге Чернобыль
JohnMalcovich6 декабря 2020«Ведь как у нас считали? Кому она нужна - радиационная гигиена? Хиросима, Нагасаки - все это так далеко от нас.»
"Преступление прежде всего было в том, что нас заставили работать на таком реакторе. Обманом заставили. Отняли у кого жизнь, у кого здоровье и свободу. И продолжают обливать грязью. Подлее ситуации нельзя и придумать." (А.С. Дятлов, заместитель главного инженера по эксплуатации)
«Я стоял, как и все, без респиратора, без средств защиты.
- А почему без респиратора?
- А где его взять? Я было кинулся - нигде ничего нет. Я в медсанчасть звоню: «Есть у вас «лепестки»?» - «Нет у нас «лепестков». Ну и все. В маске марлевой работать? Она ничего не дает. В этой ситуации просто нельзя было на попятную идти.»
- система была такой, что станцией фактически руководил диспетчер.
- Для удержания мощности было необходимо вытаскивать стержни. Но вот схемы (какие и откуда в первую очередь вытаскивать) опять-таки не существовало.
- Выделение энергии сдвинуло 1000-тонную защитную крышку реактора и привело к тому, что были срезаны все каналы охлаждения по обеим сторонам активной зоны реактора. Через 2-3 секунды был услышан второй взрыв, и горячие куски реактора были выброшены из разрушенного здания. Разрушение реактора обеспечило доступ воздуха, который, соответственно, привел к горению графита.
- При ЧАЭС даже не было достаточного количества машин, хотя бы для подвоза сотрудников в случае ЧП. Машины пришлось просить у милиции
- На многочисленных учениях людей учили только способам борьбы с пожаром, но не с радиацией. Про радиацию «рабы» лучшего в мире народного государства знать были не должны вообще ничего. Оно и логично: кто бы в таком случае пошел ликвидировать последствия аварии? «Занятия были по загоранию помещений, как входить в задымленные помещения в противогазах КИП. Обычная работа. А чтобы какая-то связь с этим вот… никто и никогда даже и не говорил…» («У Правика, правда, лицо было набрякшее, опухшее, он изменился. Я разговаривал с ним. «Как самочувствие?» - «Нормально. А у вас?» - «Тоже нормально, - говорю. И спрашиваю: - А что вам делают?» - «Капельницы ставят, уколы дают». Попрощались до завтра, а назавтра нам сказали, что их увезли в Москву.)
- «Хваленные» советские медики не нашли лучших средств, чем наркотики, которыми хотели пичкать ликвидаторов аварии. Благо, врач скорой медицинской помощи, на которого была возложена эта миссия, отказался подчиняться. «… он привез мне кучу наркотиков. Я перезвонил и сказал, что делать их не буду. Ведь обожженных не было. А мне почему-то совали эти наркотики. Потом, когда я приехал утром в медсанчасть, у меня их никто брать не хотел, потому что начали замерять меня - фон идет сильно большой. Я наркотики сдавать, а они не берут. Я тогда вынул наркотики, положил и говорю: «Что хотите, то и делайте»»
- Согласно сказочной версии, директор Брюханов сам ездил в район четвертого блока - и не понял, что реактор взорван. Наверное, именно поэтому он и заперся потом в своем бункере… И все твердили, что реактор не может взорваться, ибо надежный, как и вся советская техника. Худшая из худших сволочей – парторг – вообще выступил в стиле типичной советской методички и обвинил людей в трусости. «А до этого была такая неприятная штука. Мне сейчас ее трудно объяснить. Начальник гражданской обороны Воробьев, с которым мы приехали, через пару часов подошел ко мне и доложил: он объехал станцию и обнаружил возле четвертого блока очень большие поля радиации, порядка 200 рентген Почему я ему не поверил? Воробьев по натуре своей очень эмоциональный человек, и, когда он это говорил, на него было страшно смотреть… И я не поверил. Я сказал ему: «Иди, доказывай директору». А потом я спросил Брюханова: «Как?» - «;Плохо». К сожалению, я не довел разговор с директором до конца, не потребовал от него детального ответа.»
- Брюханов так и не позволил проводить эвакуацию. Как его вину можно ставить в один ряд с виной, возложенной на Дятлова, который, лишь теоретически, допустил техническую ошибку? Ведь из-за отложенной эвакуации пострадало много людей. Дети в школе, словно специально, были оставлены на улице. «Яна пришла из школы и говорит: «Мама, была физзарядка почти целый час на улице»
- На весь город было всего четыре поливо-моечных машины! Не было веревок, для завязывания мешков с песком. Символично, но пришлось на веревки порезать красный кумач, который берегли для праздников.
- Буровые станки пришлось в срочном порядке везти аж с БАМа!
В общем, можно сказать, что государство СССР было очень успешно в проведении пропагандистских экспериментов над своим населением. Точно так же, как в 1941 году население Киева не верило в то, что немцы войдут в город, когда «немецкие самолеты нагло летали над Киевом, и под плексигласовыми колпаками видны были головы стрелков-радистов, победоносно осматривающих сверху древнюю столицу Руси, ее сверкающие золотом купола соборов.» Так и в песню про исключительную вину во всем только операторов ЧАЭС почему-то многие поверили. Поверили настолько, что потом долгое время оскверняли их могилы. А на государственном уровне не рекомендовалось возложение цветов на их могилы. «На кладбище приехал пионерский отряд в праздничной форме, тоже с цветами. Детишки с букетиками кладут цветы тоже пожарникам. Одна девочка растерялась, положила цветы на могилу Саши Кудрявцева. Капитан-пожарный (наверно, старший здесь) замахал руками: «Не туда!»; Девочка торопливо переложила свой букетик на могилу пожарного. И это все на наших глазах! Не видеть бы это безобразие…» «Наши скромные гвоздики утонули в массе венков на могилах пожарных. Они в одном ряду с нашими парнями. У могил почетный караул пожарных в военной форме, все внимание фотокинокорреспондентов - здесь. Подходят люди, кто с цветами, кто просто. У могил работников АЭС не задерживаются… Цветов им никто не кладет… И дело не в количестве цветов и венков на их могилах, просто люди не знают, кто лежит рядом с пожарными из Чернобыля, что они сделали, кроме того, что сообщено в прессе. Сейчас мы видим плоды упорного молчания о людях, которые удостоены посмертно орденов Советского Союза. Горько и обидно.»
Отдельно следует сказать и о академике Легасове, одного из причастных к созданию реактора и члена правительственной комиссии. Он порекомендовал определить температуру горящего реактора при помощи вертолета.
Кстати: сам реактор разгорелся почти через сутки после аварии - к двадцати трем часам 26 апреля. И закончил он гореть к шести часам утра. Горел всю ночь. Где-то в пределах 1000 или более градусов началось интенсивное соединение графита и урана с образованием карбида урана. Вот он-то и горел. И когда оттуда все выдуло в виде радиоактивного облака, аппарат сам и загасился…
P.S. «Вопрос суда: Почему в (старом) Регламенте персонал не предупрежден, что при работе реактора на мощности менее 700 МВт (тепловых) и с запасом менее 15 стержней - реактор переходит в ядерно-опасное состояние? Ответ экспертов: Считали это ненужным. Думали, что на станции работают грамотные физики (?!). Сейчас были вынуждены сделать это.»
5 понравилось917
Комментарии 0
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Комментариев пока нет,
ваш может стать первым