Рецензия на книгу

• 

  Viscious4 июля 2012 г.

  А в кипящих котлах прежних воин и смут
  Столько пищи для маленьких наших мозгов.

  Jasly совсем недавно писал про Яна Болсруда, и я тогда в очередной раз поразилась, на что способны люди. И всё время, проведённое с "Семьёй Оппенгейм" я не переставала думать: "И правда, на что они только не способны".
  Я не люблю книги про войну, про нацизм и про всё... такое. Мучительное. Страшное. Но я их всё равно читаю. Хотя они оставляют такую горечь и сухость после себя. Они как тонкий мостик над бездной, из который смотрят на тебя все те, попавшие в жернова войны, попавшие под молот слепой, чудовищной, бесплодной ненависти. И о них нельзя забывать. О них должно знать. о них должно помнить.
  И всё же удивительно, как по-разному можно писать об одном и том же. Нежный и плавный "Бильярд в половине десятого", рваный и вычурный "Книжный вор", наивный "Мальчик в полосатой пижаме"... (Кажется, в отзыве на последнего кто-то написал, что книги про Холокост уже несколько надоели. Повезло же человеку с железными нервами.) И ещё больше удивительно, что у Фейтхвангера так мало читателей, по сравнению с тем же Зузаком, например.
  "Книжный вор" то и дело приходил на ум. "Семья Оппенгейм" написана (в 1933!) совсем по-другому, намного проще. Так рассказывает о своём детстве, пришедшемся на войну и послевоенные годы, моя бабушка. О том, как из всех многочисленных детей в её семье остались только она и её младшая сестра, она говорит очень просто. Вот так же незатейливо Фейхтвангер описывает, как под поднявшейся со дна чьих-то умов мутью были погребены сотни, тысячи людей. Одни потому, что в одночасье оказались не людьми, а кем-то, кто не имеет права существовать на свете, а другие потому, что поверили в это. И каждый раз, когда кто-то из семьи Оппенгейм говорил, что политическая ситуация в стране обязательно изменится, что народ, выросший на таких книгах, не может так поступить, хотел зажмуриться и поверить, что и ситуация измениться, и народ не сможет. Но мы, живущие через много лет, уже всё знаем. И в прошлом ничего не изменить.

  9

  69