Рецензия на книгу

• 

  olastr2 июля 2012 г.

  Великий и ужасный Густав Майринк, в романах которого неоднократно переспал Булгаков, после фантасмагорической Праги «Голема» представляет инфернальный Амстердам: темные переулки с подозрительными заведениями, зловонная вода каналов, безмолвные улицы, странные лавки, с не менее странными людьми, заунывный звон колоколов, «и сорока с ликующим криком: «Авраам! Авраам!», пролетев над головой убийцы, унеслась в серую рассветную мглу».

  Впрочем, это могло случиться где угодно, майринковские Прага и Амстердам мало отличаются, пространство произведения – это, скорее, мир темных закоулков человеческой души, чем конкретное место. Мир сошел с ума… Вавилонское столпотворение в Амстердаме, в воздухе носятся апокалипсические настроения. Я не совсем поняла, какое время описывается в романе, потому что там несколько раз говорится об окончании войны, тогда как книга вышла в свет в 1916 году, когда Первая мировая еще была в разгаре. По-видимому, речь идет о недалеком для автора будущем.

  Я совсем недавно читала Иохана Хейзингу, который писал свой труд «Осень средневековья» примерно в то же время, и он так же насыщен предчувствиями конца. Иногда даже возникал вопрос, проецирует ли автор настроения позднего средневековья на свое время или как раз наоборот. Шпенглер в это время работал над «Закатом Европы». Получается, что при всей своей фантастичности, Майринк соответствует духу времени, к которому принадлежит, он видит признаки распада и нагнетает напряжение. Его главный герой Фортунат Хаубериссер потерян в чужом ему городе, и в жизни своей он тоже потерян. Фортунат бесцельно бродит по городу, заходит в какие-то гротескные лавки и ресторанчики, и мысли его также хаотичны и беспорядочны, как то, что мелькает перед глазами. И как-то почти естественно вдруг является перед ним старец с жутким лицом: «Ни единой морщинки, черная повязка на лбу. И тем не менее лицо было изрезано глубокими бороздами, так выглядит море с высокой, но совершенно гладкой волной. Глаза, как черные ущелья. И все же это – человеческие глаза, а не провалы. Кожа отливала оливковой прозеленью и казалась бронзовой, должно быть, так же, как лица людей незапамятного золотого века – лица, которые легенды уподобляют зеленому золоту».

  Дальше...

  Зеленый лик, Хадир Грюн, одно из имен Вечного Жида. Я не хочу вдаваться в философскую подоплеку романа, она очень сложна и, как говорят специалисты в области эзотерических традиций, спорна. Не стоит подходить к художественному произведению, как к носителю тайного знания, интересней проследить, как раскрывается образ некоей вечной сущности, предстающей героям. Фортунат лишь один из тех, кому явился Зеленый лик, каждому он появляется в том виде, в котором человек способен его воспринять, это знак способности к пробуждению, от которого начинается путь к превращению в идеального человека. По убеждению одного из героев, доктора Сефарди, есть два пути к своей бессмертной сущности: путь сильных и путь слабых, и самое главное, не сделать роковую ошибку в выборе. Одинаково гибельно для слабого взять на себя непосильные обеты и для сильного пренебречь своим путем, который ведет ко второму рождению, но опасен, как прогулка по лезвию бритвы…

  Страшно могут претворяться обеты. «Даже счастье всего мира не стоит одной слезинки на щеке невинного ребёнка», - писал Достоевский в «Братьях Карамазовых». Как же принять это маленькое окровавленное тельце? Неужели есть путь к свету, в котором нужно переступить через труп ребенка? Зеленый лик, ты лжешь! Зеленый лик молчит, он за пределами добра и зла, и не он выбирает путь, он его только принимает. Как пройти по лезвию бритвы, не обагрив рук и, не упав в бездну? Путь Евы, избранницы Фортуната, - любовь и самоотречение, нерассуждающая готовность принести себя в жертву. Она протягивает руку Фортунату и помогает ему переродиться. Интересно отношение Майринка к любви, у него любовь – это союз двух душ, соединяющихся за пределами земного, и женщина всегда готова принести себя в жертву, чтобы помочь своему возлюбленному. По сути, она ведущая и более сильная. Один и тот же мотив повторяется и в «Зеленом лике», и, позднее, в «Ангеле западного окна»: сначала уходит женщина, а мужчина устремляется за ней. Есть у Николая Рериха картина «Ведущая», там тоже женщина указывает путь над бездной. Рерих здесь вспомнился не случайно, вернее, Рерихи, есть определенная общность идей, представленных у Майринка и в «Агни Йоге», написанной Еленой Николаевной Рерих. И там, и там «крещение в огненной купели». И снова: то ли примета того времени, то ли универсальность идей, черпаемых из ноосферы.

  При всей своей сложности, произведения Майринка были бестселлерами своего времени, и это можно объяснить тем, что автор очень динамично компонует сюжет и разбавляет философские беседы и кровавые кошмары здоровой долей юмора. Он любит поиздеваться над своими задерганными сверхъестественным героями и вместе с ними над читателем, ждущим очередного ужаса. Так Фортунат, чувствуя себя почти клиентом сумасшедшего дома, наблюдает явление какого-то серого человека, улавливающего сачком непонятное облако, и тут же получает вполне рациональное объяснение, что это пасечник ловит улетевший из улья рой (цитата здесь). В перерывах между великими идеями Майринк развлекает нас описаниями всяких диковинок, проделками гротескных персонажей вроде проходимца Циттера Арпада, он же граф Цехоньски, и какими-то дикими представлениями в кафешантане (неотвязно напоминающими Булгакова – тут тебе и ресторан «У Грибоедова», и сеансы в Варьете одновременно). «Зеленый лик» - это какая-то дикая пляска идей, кладезь парадоксов, которая захватывает с первых страниц и не отпускает до конца. Я проглотила роман за день и теперь слушаю, как он приживается внутри. Сложно. Не все идеи хочется принимать, со многим можно не согласиться, но просто выкинуть эту историю из головы уже не получится, она проникла в кровь каким-то наркозом. Она очаровывает и увлекает в иной мир, для кого-то просто греза, для кого-то другая реальность, для кого-то мечта.

  Я не стала бы рекомендовать читать Майринка очень уж рациональным людям, в нем есть много, лежащего за пределами логики, но для тех, кто любит уноситься в фантасмагорическую реальность и не чужд перерожденческих идей, это очень интересное чтение, дающее почву для размышлений. «Зеленый лик» побуждает погрузиться в глубины собственного «я» и отыскать ту связь частного и общего, присутствующую в каждом человеке, но, увы, несознаваемую.

  18

  358