Рецензия на книгу

• 

  Landnamabok

  16 ноября 2020

  Небинарные контрасты

  Так получилось, что небинарное творчество многое значит в моей жизни. Первым колокольчиком явились утроения как литературный приём, подробно описанный В.Я. Проппом в «Морфологии волшебной сказки», все эти: и было у царя три сына; три битвы со змеем; три испытания - огонь, вода и медные трубы; три препятствия для змеихи: платочек, зеркальце и гребень и т.п. Потом было нашествие викингов – я увлёкся скандинавским фолком: стал играть шведскую и норвежскую народную музыку, изучать и преподавать скандинавские народные танцы. А в чём основное отличие шведской, например, фолк-музыки? Она на 70% состоит из мелодий на три четверти. И что? А вот что… Жизнь современного человека подчинена бинарности: мы дышим – вдох-выдох, часы тикают на раз-два, современная архитектура – сплошные нолики и единички, приседаем на раз-два, ходим левой-правой. А сердце человека бьётся на три четверти и тот кто танцует вальс (ну, если быть совсем точным, то - польску) живёт в ритме своего сердца.

  А тут, абсолютно на ровном месте, мне попадается в руки «Авиатор», где утроения сюжетообразующи и смыслоуглубляющи. И более того - подаются на контрасте. На контрасте! Три! На контрасте! Три женщины Платонова - Анастасия, хромающая барышня Мещерякова и Настя; три России; три дневника; три стиля повествования – дневник Платонова (первая часть), три дневника – первая половина второй части, воспоминания Платонова словами Платонова, Насти и Гейгера – вторая половина второй части; три правителя (один из них даже не упоминается – Государь, это сделано умышленно?); три «смерти» Платонова – от заморозки, от разморозки, от авиакатастрофы; три мерзавца – Зарецкий, Аверьянов и Воронин (другой Воронин); три поколения Ворониных; три ровесника века в 1999 г. – Платонов, Анастасия и Воронин… И это, очевидно, не всё.

  По подаче текста, абсолютной его реалистичности, минималистичному фантастическому допущению «Авиатор» напоминает «Собачье сердце». В этих романах авторы изучают тоталитарный режим и задают вопросы. Это вообще принадлежность большой литературы – задавать вопросы. Современная проза или по этому поводу вообще не парится или даёт ответы. А Водолазкин (как и Булгаков) их ставит. Другое сравнение. У московской журналистки и писателя Аллы Боссарт есть удивительная книга, написанная слезами, кровью и желчью по следам семейной трагедии – «Гипсовые крылья». В качестве метафоры – на мой взгляд, настоящие книги пишутся писателями не чернилами, а слезами, кровью, желчью или потом или разными их комбинациями. У Боссарт слишком лично всё, это – удар ниже пояса. Когда ты рыдаешь над реальной историей – это не из области искусства, а вот когда тебя пробивает на эмоции художественная правда – это высший пилотаж. И у Водолазкина здесь приоритет.

  Меня покорил «Авиатор». Лучшая книга на русском языке за последние 50 лет и в XXI веке вообще, имхо, разумеется. Конечно, из того, что я читал. Здесь всё безупречно и полно смысла. И вот это ещё, для меня важное. Это вторая моя книга Водолазкина (был ещё «Брисбен»), где в тексте высказано искреннее уважение к вере, священникам и инокам. Не важно верующий ли автор и есть ли у него священники – отрицательные персонажи, всякое бывает, но если нет к вере и «представителям культа» уважения, это мощный для меня аргумент против книги, важный маячок, что что-то здесь не так. У Водолазкина всё так. Чутка только полоснуло в начале разморозкой, но как и собачье сердце, это – выстрелило. Водолазкин прекрасен. И это я ещё «Лавра» не читал. И – открытая концовка, как это прекрасно. Для нового Платонова надежда характерообразующа. И неслучайные, говорящие имена и фамилии, как в русской классике… Почему Платонов?

  42 понравилось

  15

  1,5K