Село Степанчиково и его обитатели

Не знаю, как может мыслящий человек прочитать "Записки из подполья" и остаться тем же самым человеком. Это не литературное произведение, а химическое вещество, которое вступает в реакцию с содержимым... Нет, не головы. Нет, не души. С содержимым твоего "я", скорее всего.

Бывает такая ситуация, когда какой-то человек делает что-то нелепое или глупое, а стыдно почему-то вам. Хотя вы-то тут и ни при чём. Тут такая же петрушка: исповедуется главный герой, и умом понимаешь, что у тебя с ним общего только отдельные маленькие гаденькие чёрточки, но всё равно стыдно до горящих алым пламенем ушей. Это не просто исповедь, а сверхисповедь, когда человек, рассказав, что думает, тут же на месте анализирует, почему он думает и к чему... И результат оказывается не слишком приятен. Мне кажется, мало кто может быть настолько честен даже перед самим собой, как главный герой в этом монологе. Мы всегда оправдываем себя чем-то, ищем объяснения, но совсем иного рода, нежели "подпольщик". Он-то знает, что в основе многих его поступков лежат не благородные мотивы, а гнильца. И эту гнильцу он миллиметр за миллиметром вытягивает из скрытой ото всех области подсознания, только чтобы мы с ужасом узнали в каких-то её проявлениях и себя. Не знаю, есть ли святоши, которые ни на один малейший миг не провели с собой аналогию. Я всё равно им не поверю.

Достоевщина процветает во всей красе. Главный герой бичует себя с мазохистским удовольствием, явно ликуя от красочного описания "собственной убогости". Позже мы увидим его отражение во многих романах и героях: и тень Раскольникова, и сразу нескольких Карамазовых, и... Да что там, это концентрированный достоевский типчик, настоящая квинтэссенция его атмосферы и характеров. Обязательно надо прочитать "Записки из подполья", прежде чем читать романы Достоевского. Как много может дать это прочтение!

"Записки из подполья" разделены на 2 части. Первая — как раз и есть эта безумная исповедь, плотность которой поражает. Неудивительно, что из неё взято столько цитат, что сложи их все обратно в произведение — текста выйдет, наверное, даже больше, чем было поначалу. Вторая – в лучших научных традициях, о практическом воплощении душевного болотца главного героя. Эти страдания и метания по поводу полнейшей чуши не повторить в кратком описании, нужно обязательно прочесть, оно того стоит.

Ох и любит же Достоевский поковыряться скальпелем в хорошо подгнившей душонке, выволакивая на свет потайные жилы. После "Записок..." хочется немедленно выйти на сведий воздух, отдышаться и... Постараться стать хоть немного светлее, добрее и честнее. Хотя уши будут полыхать краснотой ещё долго.

К раскрытию заголовка рецензии я перейду немного позже.

Сейчас скажу, что я не буду раскрывать сюжета в полной мере. Это может сделать и нейросеть, а единственное, что нас отличает на данный момент от ИИ – это концептуальное мышление. Также нет смысла говорить о Достоевском. Кроме одного забавного факта, что многие известные критики считают эту книгу квинтэссенцией Достоевского или «полной Достоевщиной».

Я же хочу наполнить ваше чтение смыслом... Да, это нужно не всем... И нет, эту книгу из читателей мало кто понимает в полной мере...

.

У КНИГИ 2 ПОСЫЛА.

и их важно правильно понять.

Первый.

Главный персонаж – бывший чиновник, который пишет из «подполья» – олицетворяет критику времён Достоевского. Кто там плохо реагирует на критику? Эта книга бравада над всеми «детьми ненависти». Признаться (только между нами), при первом прочтении я этого посыла не заметил, но после прочтения «Дневник писателя» всё стало очевидно. Достоевский-публицист прямым текстом этого не говорит, но описывает собирательный образ своего критика:

– Как человека делающего всё со злости, если это даже вредит ему самому,

– Как человека боящегося критики в свою сторону и боящегося, что его «подполье» кто-то прочитает,

– Как жертву либеральной идеологии, как существо зубастое и невоспитанное, как существо безразличное и рефлексирующее.

На этом стоит закончить, ибо об этом рассказывает сама не столь большая повесть. Можете прочитать эту «достоевщину» и понять... Неправильно. Да, вы не ослышались. Достоевский гений и столь малая цель его не могла бы мотивировать написать данное произведение.

Второй.

Достоевский зайдёт в крайность, чтобы вы увидели всю нелепость собственных мыслей. В каждом из нас живёт критик. У кого-то он прячется в углу и неловко вставляет пару слов во внутреннем диалоге. А у кого-то он занял всё пространство и люди переоценивают важность своего мнения, некие жертвы современной повестки.

Только поймите меня правильно. Автор описал крайность, но игнорирование в себе этой сущности – это самообман.Достоевский хороший психолог и он знает ваши мысли (невзирая на громадную временную пропасть). Многие, судя по рецензиям, пытаются откреститься – им неуютно, они пытаются описать главного персонажа, это этап отрицания.

Внутри вас пригрелся «Чужой», он прятался долго, теперь нужно понять насколько он «Большой». Обращайте внимание на эмоциональные качели главного персонажа. Может не в таких красках и без лёгкой шизофрении, но это ваши качели. Дальше, думаю, описывать не стоит, поскольку всё перейдёт в «личностный тренинг». Я же предлагаю пройти его самому. Достоевского мало просто прочитать, его нужно осмыслять.

.

Достоевский все эти два посыла завернул в хороший сюжет. Если вам понравится эта повесть, то её неестественное продолжение Фёдор Достоевский - Двойник . Почему "неестественное"? Двойник написан раньше и при первом приближении должно быть наоборот, но лучше читать сначала    Фёдор Достоевский - Записки из подполья

Это маленькая и гениальная работа, которую я переслушиваю почти каждый год. Да, переслушиваю и в комментариях оставлю ссылку, как на «Записки из подполья», так и на «Двойник». В целом, если вы считаете Достоевского непреодолимым по слогу и смысловым наполнениям, то попробуйте его послушать на скорости 1,3 в озвучке "Семёна Ярмолинца"!

Достоевский — глубокий, даже в жаркую погоду ледяной омут, после погружения в который остаётся только долго отфыркиваться и жадно глотать воздух, растирая промёрзшие конечности, клятвенно обещая себе, что больше никогда-никогда ты не решишься погрузиться в эти глубины человеческих невзгод. И всё же через некоторое время тёмные воды снова притягивают тебя к себе, и ты ныряешь, прекрасно зная, что всё вновь повторится после прочтения очередного произведения.

«Записки из мёртвого дома» прочувствованы автором на собственной шкуре, невозможно не узнать его в рассказчике, так что иногда невольно забываешь, что написанное от первого лица произведение говорит устами какого-то выдуманного персонажа. Четыре года провёл Достоевский на каторге, осуждённый по делу петрашевцев, и в результате на свет родилось это отчаянно угрюмое произведение, несущее в себе перл света, надежды и человеколюбия, запрятанный так глубоко, что его не каждый читатель и найдёт. Это произведение читается, как фантастический роман о жизни марсиан, настолько чуждыми кажутся все эти обычаи, понятия и реалии человеку «с воли». И описаны они таким же «марсианином» внутри каторги (которым, несомненно, был не только рассказчик, но и сам благородного происхождения Фёдор Михайлович) — дворянином, которого все не любят и сторонятся, отчего он так и остаётся чуждым всеобщей жизни и может описывать её отстранённо. Это всё-таки не художественное произведение, а чистой воды документалистика, тем более, что о себе рассказчик почти не распространяется, описывая, в основном, характеры других каторжан и их быт.

Кстати, очень любопытный момент в сюжетной канве, повествующей о рассказчике. Говорится, что он до конца своих дней жил максимально уединённо и никого старался к себе не пускать. Не от того ли это, что годы, проведённые на каторге, были стопроцентно на виду у других? Один из важнейших аспектов подобного заключения в том, что преступник ни на долю секунды не остаётся в одиночестве со своими мыслями. Может быть, своим отшельничеством рассказчик компенсировал эти годы вынужденного варения в одном слишком тесном котле с другими каторжанами.

Итак, вот она, каторга:

Мне всегда было тяжело возвращаться со двора в нашу казарму. Это была длинная, низкая и душная комната, тускло освещённая сальными свечами, с тяжёлым, удушающим запахом. Не понимаю теперь, как я выжил в ней десять лет. На нарах у меня было три доски: это было всё моё место. На этих же нарах размещалось в одной нашей комнате человек тридцать народу. Зимой запирали рано; часа четыре надо было ждать, пока все засыпали. А до того — шум, гам, хохот, ругательства, звук цепей, чад и копоть, бритые головы, клеймёные лица, лоскутные платья, всё — обруганное, ошельмованное… да, живуч человек!

Каторга — особое субпространство и государство со своими законами, правилами и обычаями. Достоевский старается описать всё максимально беспристрастно, так что председатель Цензурного комитета даже запрещает первоначально печатать «Записки…», ибо получились они чересчур «мягкими». Дескать, недостаточно потенциальных преступников стращаете, Фёдор Михайлович. И, действительно, начитавшись других источников про тюрьмы или даже (к примеру) современную армию, понимаешь, что на каторге не так уж и плохо: нет драк, нет дедовщины, все необходимые вещи предоставляются государством, а многие арестанты, если они не лентяи и пьяницы, могут позволить себе кушать мясное каждый день. Главного героя, дворянина, никто не любит, но за всё время отбывания срока никто и пальцем не тронул. А то, что воруют… Ну, так где же не воруют-то? Прячь свои вещички лучше.

И всё же… Это не воля, это неволя.

Зимой, особенно в сумрачный день, смотреть на реку и на противоположный далекий берег было скучно. Что-то тоскливое, надрывающее сердце было в этом диком и пустынном пейзаже. Но чуть ли не ещё тяжелей было, когда на бесконечной белой пелене снега ярко сияло солнце; так бы и улетел куда-нибудь в эту степь, которая начиналась на другом берегу и расстилалась к югу одной непрерывной скатертью тысячи на полторы вёрст.

Каторга своё дело делает, люди в ней мучаются. И настоящее сходство заключения с адом можно увидеть в сцене банного дня. Даже ничего не буду говорить про это, надо читать самим, а не слушать многочисленные сравнения с дантовским адом, всплывающие в критике, или просто возгласы, насколько это страшно и мощно. Что это напомнило лично мне? Фашистские концлагеря.

Но Достоевский не был бы самим собой, если бы на первый план вышли не описания быта и подробности существования арестантов, а люди. Характеры. Личности. Цельные и собирательные образы. Даже здесь, в таком пространстве, где все должны бы быть «плохишами», собраны и хорошие, и плохие… И обычные люди, про которых нельзя сказать, хорошие они или плохие. Про каждого персонажа, кратко обрисованного в «Записках из Мёртвого дома» можно написать отдельное произведение, однако их дальнейшую судьбу остаётся додумывать нам самим. Всё, что касается рассуждений о человеческой природе, все описания лучших и худших черт характера арестантов — блестяще, филигранно, мастерски. Любому начинающему (да и практикующему) психологу — обязательно стоит почитать.

Бонусом для тех, кто хочет узнать о «Записках…» чуть больше: о документальной стороне (комментарии И.Д. Якубовича) и о художественной стороне (так нелюбимый многими со школы Д.И. Писарев со статьёй «Погибшие и погибающие»).

Фёдор Михайлович работал над своей повестью "Село Степанчиково и его обитатели" ни много ни мало два года. Современники Достоевского, однако, не восприняли повесть с большим энтузиазмом, и заслуженную популярность она обрела уже после его смерти.

Надо сказать, в этом произведении Фёдор Михайлович открывается нам с совершенно неожиданной стороны. Вот уж никогда бы не подумала, что у тленного Достоевского есть чувство юмора. Произведение получилось если и не юмористическим, то иронически-шутливым уж точно. И конечно же, оно не могло не обойтись без излюбленной темы писателя — темы "униженного человека".

Сергей Александрович, от лица которого ведётся повествование, получает от своего дядюшки, помещика Ростанева, довольно странное письмо. Егор Ильич настоятельно просит племянника приехать в Степанчиково и обручиться с гувернанткой его сына Илюши, дочерью бедного чиновника Ежевикина. Сергей, никаким образом не помышлявший о замужестве, из уважения и любви к дяде, а также из чисто человеческого любопытства, незамедлительно отправляется в Степанчиково, ибо не в характере Ростанева было говорить недомолвками.

Прибыв в Степанчиково, Серёжа обнаруживает дядю в весьма растрёпанных чувствах, а его дом заселённым довольно разношёрстной компанией. Постепенно выясняется, что дядя давно и безнадёжно сам влюблён в гувернантку Настеньку Ежевикину, но Фома Фомич Опискин, приживальщик в доме Ростанева, и мать помещика, генеральша Агафья Тимофеевна, пытаются всячески помешать бесперспективному брачному союзу, желая, чтобы, Ростанев женился на сказочно богатой, но чудоковатой дальней родственнице.

Казалось бы, какое дело какому-то там приживальщику до свадебных планов хозяина дома. Однако, как вскоре выясняет рассказчик, всё и все в этом доме беспрекословно подчиняются Опискину. Бесподобный манипулятор и деспот Фома Фомич полностью подчинил своей власти всех обитателей дома, включая самого хозяина. Обладая безусловной харизмой манипулятора, Опискин не только умудряется убедить своих слушателей в великолепии своих бредовых идей, но и собственноручно вершит их судьбы. Но что самое интересное, делает он это не из меркантильных побуждений, а, будучи изначально человеком униженным и обиженным, исключительно из упивания собственной властью.

Ещё один не характерный момент для произведений Достоевского – у него счастливый конец. Это просто к тому, чтобы вы поняли, насколько необычна эта повесть и не боялись, что в конце все умрут.

Все мы любим страдать, верно? И жалеть себя тоже любим. Сидим тихо в своем подполье, как мыши, и грызем себя изнутри, едим себя поедом, изводим бесконечным самоанализом и самоуничижением, а потом предаемся жалости к самим себе и ненависти к окружающим. Если бы мы не любили страдать, то не стали бы наверно с такой маниакальной одержимостью терпеть физическую боль, а сразу бы бежали к докторам, не стали бы бесконечно выяснять отношения со своими близкими людьми, изматывая себя и их и получая от этого садомазохистское наслаждение, не стали бы читать «Белый Бим Черное ухо», смотреть «Титаник», передачу «Жди меня» и канал НТВ.

Конечно, не все люди такие и я нарочно говорю «мы», имея в виду нас – интеллектуалов, людей много читающих и много знающих. Себя я, безусловно, тоже считаю интеллектуалом. А как иначе, ведь я тоже читал Кафку и Ницше, да и профессия обязывает. Тем не менее, есть люди, которым абсолютно до фонаря все эти переживания и страдания интеллектуалов. Они плюют на жалость, как к себе, так и к другим, и с упорством баранов достигают своих целей, не гнушаясь двинуть кому-нибудь кулаком в физиономию или наступить на мельтешащую под ногами мышь. Мы же тем временем люто ненавидим их за это, называем самодурами, тщеславными эгоистами, а сами садимся читать книгу «Как перестать беспокоиться и начать жить». Но мы ведь такие же эгоисты, как и они. И страдаем-то мы, и жалеем себя, и анализируем свои поступки, и копаемся в себе, как в навозной куче, только из-за того, что шибко любим себя. И одиночество выбираем, уходя в подполье, только для того, чтоб никто нам не мешал предаваться себялюбию. Получается, что все мы, - и властолюбцы, и интеллектуалы, и мелкие людишки, и бунтари, и обыкновенные искатели приключений, - абсолютно все эгоисты до мозга костей.

Такой вывод, конечно же, сделал я сам и сделал его давно. Но вот какая штука, этот вывод снова замигал в моем сознании красной лампой тревоги после того, как я прочитал «Записки из подполья». Федор Михалыч безусловно изображает в «Записках» «лишнего человека». Этот его «лишний человек» в силу своего большого ума выбирает сознательную инерцию и уход в мрачный и серый мир «подполья», откуда он спокойно и безвредно для окружающих может перелопачивать свою жизнь и купаться в жалости и ненависти к самому себе. Но этот «лишний человек», несмотря на убогий свой облик, лишним себя, разумеется, не считает. Наоборот, он относит себя к контингенту уникальных, образованных, глубоко чувствующих, но не понятых и не принятых обществом людей. И такой вывод он делает лишь в силу своего большого эгоизма, себялюбия и своекорыстия.

Достоевский в «Записках» показывает «лишнего человека» девятнадцатого столетия, но если хорошенько к нему присмотреться, а затем оглянуться вокруг, то можно и сейчас, в двадцать первом веке, увидеть огромное количество таких же людей. Тем более сейчас, когда у нас есть компьютер и интернет, когда мы можем придумать себе ник, выбрать аватарку, спрятаться за ними и спокойненько из этого укрытия изливать потоки желчи, заниматься только брюзжанием и пустой болтовней, считая при этом себя умными и высоко образованными людьми и окружая себя аурой уникальности и непохожести на остальных, а на деле являясь лишь мелкими, пустыми, лишними и неинтересными людишками.

И вот, что самое хреновое, ведь я такой же болтун, а значит и, - о боги, - такой же «лишний человек». Но

Эскиз из жизни одного крупного чиновника, действительного статского советника Ивана Ильича, и его мелких подчиненных, один из которых, некто Пселдонимов, женится.

Как это нередко бывает, в неожиданном жизненном повороте принял немаленькое участие Случай. Ивану Ильичу не подали вовремя карету, и ему пришлось возвращаться из гостей домой пешком. В гостях он успел разволноваться, рассуждая о положении дел в России, реформах и важности гуманности, да еще и выпил больше обычного. Все эти и некоторые другие факторы неожиданно для самого Ивана Ильича и, главное, неожиданно для молодожена Пселдонимова, привели сановника на свадьбу последнего. Празднество отмечается в небольшом доме, на скудные средства, которые выделил Пселдонимову папа невесты. Отец девушки - - это отдельная история. Достаточно только сказать, что его образ соткан из самых отталкивающих качеств. Все это было бы смешно, если б этот самодур не властвовал безраздельно в своей семье, состоящей только из женщин и детей.  

Иван Ильич считает себя прогрессистом, человеком просвещенным, желающим обращаться с нижестоящими по-новому, гуманно. Только вот из этого, безусловно, благого стремления состоятельного и успешного человека сделать жизнь в обществе лучше, как раз и выйдет вынесенный в заголовок скверный анекдот. Достоевский показывает читателю (именно показывает, без каких-либо теоретизирований и авторских ремарок), как негативно могут сказаться теоретические рассуждения, когда они оторваны от реальности. От той самой реальности, где надо платить за жилье, еду, одежду, ходить каждый день на службу, стараясь ненароком не вызвать чем-либо гнев начальства. А еще приходится угождать будущему тестю. Пселдонимов - - не жертва, нет. Он сам принял решение стать частью семьи самодура, но выбор у него был между плохим и очень плохим. И так оно будет и дальше. Надежд на изменения к лучшему у Пселдонимова очень мало.

А что Иван Ильич? Можно ли считать его эгоистом, который не знает, что даже дешевое шампанское стоит денег? Или же он просто продукт своего воспитания и положения, такой же, как большинство его коллег? А сытый, как известно, голодного не уразумеет. Просто расчувствовавшемуся статскому советнику захотелось отличиться, показать себя всем этим людям и вызвать у них восхищение, словом, поиграть в прогрессивность. Ну и получилось то, что получилось, то что и должно было получиться. По крайней мере, за Ивана Ильича читатель может быть спокойным... наверное. Подумаешь, сконфузился. С кем не бывает?

Рассказ отлично написан, энергично, с юмором. Читая некоторые колоритные описания, трудно удержаться от улыбки. Так и представляешь себе накрытый праздничный стол и типажей, погрязших в своих страстишках и страхах. Хотя всё это печально, конечно.

С экзистенциализмом я знакома ещё очень давно. Начинала его с Камю, Сартром и русским Н. Бердяевым. Книжка «Самопознание» Бердяева перевернуло мое сознание, я переосмыслила жизнь, стала смотреть на вещи совершенно по другому. Что касается Сартра с его книгой «Тошнота», то это вообще другое дело, я прочувствовала эту книгу от начала до конца. Как же я понимала, что может тошнить от жизни, от всего, но суть не в этом. Теория смысла жизни – основа экзистенциализма. Вернее поиск этого смысла, отчаяние от того, что смысла нет. Конечно, его можно придумывать сколько угодно, но уж извините, смысла нет. Почему? Наверное, потому что, смерть всё равно будет, а я не представляю свою жизнь после смерти в раю или аду, что касается перевоплощения, то уж извини Кришна, но я в тебя не верю.
Достоевский тоже переживает, что и мы. В этой книге он задумывается о смысле, конечно не прямо, а через переживания о герое. Ему мучительна это бессмысленность. Бессмысленность мучает его на каждой странице.
Конечно, я, вообще не читая рецензий об этой книге, ожидала мемуары какие-нибудь о войне, но о какой войне? Если тогда и войны не было, я имею в виду в то время. Наполеоновская война давно прошла, первая, и вторая ещё не наступили. И как же я была удивлена, когда прочитав эту книгу до конца, поняла, что смысл названия совершенно иной.
Что касается главного героя книги, то он вызывал скорее жалость, чем ненависть и презрение. У Достоевского, знаете ли, очень явно выражена бедность у людей. Бедность вся наизнанку, такая, какая она есть. Мне всегда было трудно читать про бедность, про то, как люди сводят концы с концами. А ведь и сейчас есть такие бедные люди, которые живут на зарплате, которым вечно чего-то не хватает. Экзистенциализм бедности? О, да, конечно. Мы ведь придумываем себе, что угодно, лишь бы не поверить в том, что пустота бесконечна.
Достоевский показывает в этой книге, что даже женщина легкого поведения заслуживает жалости. Нет, вы не можете жалеть такую женщину, а я вот могу. Мне жалко Лизу. Лиза хорошая девушка, она ведь от отчаяния начала такую жизнь. А главный герой жалкий человек. Не стыда, ни совести.
Смысл существования? Может и так. Но любовь, вот чего не хватает в этой книге. Конечно это не те слащавые книги розового характера, где всё оканчивается счастьем. Эта книга о тяжелой судьбе человека, о его переживаниях, страданиях, его не понятие, бедности, жизненной неустойчивости.
Почитайте эту книгу, чтобы понять, как тяжело жилось, в то время как простому человеку, трудно было создать семью, обеспечить свою любимую, из-за простой нехватки денег. А ведь, если бы не бедность, всё могло сложиться иначе.

Стилист, конечно, из Достоевского никакой, но его умению проводить психологический анализ характеров можно лишь позавидовать. Даже в повести с акцентом на юмористичность Федор Михайлович умудряется красочно продемонстрировать человеческую натуру - просто мага манипуляции, тихоню, на все согласного ради "все хорошо, без ссор", изощренно гибкую во имя "имени" своего мужчины и пр. и пр.

Однако, недаром даже рассказчик племянник дядюшки, подмятого под манипулятора-приживалку, неоднократно задается вопросом, не в сумасшедшем ли доме он оказался - характеры персонажей автором показаны утрировано, из-за чего довольно быстро устаешь и становится уже не смешно от совершенно гротескных перипетий - а надежда на изменение тает на глазах, завершаясь полным провалом в финале. Такие люди, как Фома Фомич, завидующий всему чужому, низменными методами требующий к себе незаслуженного восхваления, самолюбивый до крайности; генеральша, наслаждающаяся сначала полным неуважением мужа, а затем и использованием приживальщиком; полковник Ростанев, стыдящийся даже представить наличие в человеке дурного, бесхарактерный и жертвующий собой везде и всюду слабак; Татьяна Ивановна, мечтательная и потерянная в иллюзиях женщина; охотники за наследством, готовые и мать родную продать, а тем более молчаливо возмущающиеся, но ровным счетом никак не пытающиеся остановить беспредел наблюдатели, конечно, существуют в реальности. Однако от таких людей нужно бежать, не надеясь, что их можно переделать и исправить, а не смеяться над творящимся бедламом. Все останется как есть, пока не устранишь из жизни подобную падаль - обидчивый продолжить манипулировать, терпила - прогибаться и расстилаться, а утонувший в иллюзиях - парить вдали от действительности - пока сами не ощутят потребность в трансформации: окружающим остается только одно - уходить.

Достоевский же превратил сумасшедший дом в представление для шутки - возможно, он и хотел передать этой гипертрофированностью намек на то, что из себя представляют такие люди и насколько неизменны пороки, однако картинка вырисовалась в формате произведения безрадостная ("4-") - стагнация, полное безумие и скука от зависания персонажей в глупом страдании из-за собственного безволия.

Скажите мне только одно и успокойте меня: я в настоящем сумасшедшем доме или нет?

Абсолютно спонтанно взявшись за "Село Степанчиково", я неожиданно открыла для себя совершенно другую сторону творчества Достоевского - язвительно-ироничную. Ко всегда свойственному ему умению невероятно точно подбирать слова для выражения своей мысли и великолепному «вскрыванию» причуд и пороков отдельных представителей человечества здесь добавляется еще и гротескная "комедия положений", невероятный фарс, что делает это произведение необычным для автора, но крайне интересным для прочтения.

Здесь вы не встретите ни философских размышлений, ни бедных и угнетенных людей, ни серого Петербурга, ни даже чахотки и эпилепсии. Напротив, вас ждет деревня, лето, привольная и обеспеченная жизнь и... вечный праздник бессмертного идиотизма. Потому как на страницах этого небольшого романа Достоевский собрал целую галерею образов, один другого краше, так что не знаешь, то ли смеяться, то ли плакать.

Повествование ведется от лица молодого человека по имени Сергей, который получил от своего дяди Егора Ильича довольно странное письмо с просьбой как можно скорее приехать, чтобы жениться на гувернантке его детей. Согласитесь, тут уже из одного любопытства стоило поехать, что племянник и делает. Но попав в Степанчиково, он видит не столько усадьбу достойного помещика, сколько некий парад уродов на дому.

Маменька-генеральша с толпой собачек и приживалок, дальний родственник с далеко идущими планами по устроению собственного благополучия, лакей-литератор, помешавшаяся от внезапно свалившегося богатства и всеобщего внимания перезрелая девица... И, конечно, сам дядя, добродушный и мягкий человек, идеалист, видящий во всех вокруг исключительно хорошее, которым каждый может управлять, как ему вздумается. Егор Ильич решительно ни за кем не хочет признавать никаких дурных наклонностей или помыслов, а если уж что и случается - то, уж конечно, виной тому никто иной, как он сам:

А царствует надо всем этим Фома Фомич Опискин, великий манипулятор и непризнанный гений актерского мастерства. Будучи по сути своей никем (а в прошлом - шутом у старого склочного генерала), живя в доме полковника, он умудряется подчинить себе весь дом во главе с хозяином.

Фоме Фомичу крайне повезло встретить такого человека, как Егор Ильич. Уж тут его способности проявились в полной мере. Все вокруг заглядывают ему в рот, ожидают его одобрения, не смеют ни засмеяться, ни слова сказать, не оглянувшись предварительно на великого и ужасного Опискина.

А как же ж, он ведь образованный человек, литературой занимается. Не чета кому-нибудь там.

Надо отдать должное Фоме Фомичу - его ораторским способностям могли бы позавидовать многие. При других обстоятельствах он бы только с их помощью мог далеко пойти. Неподражаемый пафос и самоуверенность невольно заставляют людей не слишком большого ума прислушиваться к нему и видеть в нем сильную и мудрую личность. Его способность к манипулированию тем сильнее, что он и сам верит в то, что говорит - что он непризнанный, непонятый, всеми обиженный человек добрейшей души и непревзойденного благородства. А какой актерский талант! Хотела было написать "пропадает", но он вовсе не пропадает, а очень даже используется на всю катушку на благо своего обладателя.

Фома Фомич у меня вовсе не вызывал никакого раздражения и желания поставить его на место. А над кем бы я тогда так смеялась?! Хотя остальные тоже способны подарить массу положительных эмоций, один Видоплясов с его воплями чего стоит (а как великолепно его чтец озвучивал в аудиокниге! Как и всех остальных, впрочем). Еще один из моих фаворитов - это господин Бахчеев. Так бы и слушала вечно это его ворчание.

А Сережа, рассказчик наш то есть, бродит из угла в угол с разинутым ртом и пытается уяснить: это мир сошел с ума или он сам чего-то не понимает в этой жизни? Хотя сам-то он тоже недалеко от дяди ушел. Хоть и не до такой степени наивный и мягкосердечный, он из-за своей деликатности и неопытности столь же неспособен оказать хоть какое-то влияние на сложившуюся в доме нелепую ситуацию и остается пассивным наблюдателем. Хотя события и без его участия разворачиваются достаточно быстро.

Достоевский, оставаясь все же верным себе, и в этой книге нам подарит немало душераздирающих сцен со всеобщими слезами и экзальтацией, вот только здесь они настолько гротескны и театральны, что только большим усилием воли читатель может удержаться от приступа гомерического хохота. Впрочем, зачем и удерживаться? На то ведь и фарс, чтобы люди над собой немного посмеялись. Тем более, когда написано это настолько ярко, остро, живо и иронично.

А финал шикарен. И по всему видать, веселая жизнь в селе Степанчиково на этом не заканчивается... Хотя печально все это, конечно.

Я начала читать Достоевского уже ближе к 30 годам. В школе он был мне скучен и неинтересен. Теперь вот потихоньку знакомлюсь с творчеством Федора Михайловича и постепенно приходит понимание, почему весь мир считает его одним из величайших русских писателей. Достоевский многогранен. И в этой повести он для меня открылся с новой стороны.
Фома Фомич - несравненный манипулятор. Тут даже Бендер нервно курит в сторонке, на мой взгляд. Это ж еще суметь надо - построить всех как душеньке угодно, всеми помыкать, при этом капризничать, закатывать истерики, куролесить, читать нотации и мнить себя если не Богом, то как минимум добрым отцом для всех, поучая любого и каждого. Истерики Фомы - это великолепнейший театр одного актера. Как тонко он разыгрывал каждую свою роль!
В этой иронично - комической повести Достоевский очень хлестко и беспощадно высмеивает и глупость человеческую, и зависть, и прихлебательство. Тряпичным душонкам обывателей Степанчикова, глупым и бесхарактерным, просто необходима была встряска от этого уникального манипулятора. Но даже и в этом случае уроком для них это не стало. Так и остался Фома до конца своих дней повелителем имения, никогда ему не принадлежащего. Но не дай Бог встретить на своем пути когда - нибудь вот такого Фому Фомича. Чур меня, чур.