Рецензия на книгу

• 

  Olga_June

  4 ноября 2020

  Начни с малого.

  Начну, пожалуй, прямо с малого. Знаете, что подбешивает меня в книгах типа «Змей в Эссексе» или «Голос»? То, что это любовные романчики, маскирующиеся под другой жанр: новый готический роман, постмодернизм или антиутопию. Так вот, антиутопией «Голос» можно назвать с большой натяжкой!

  Думаю, как и многим, мне показалась интересной идея дневного лимита слов для всех гражданок США от 3-месячного возраста до смерти. Исключения составляли актрисы, тарабанящие написанные патриархальными шовинистами реплики, и ученые с временными послаблениями. Даже первая леди не смела произнести слова сверх положенных 100! Все рабочие места, разумеется, заполнили мужчины, от чего, надо полагать, экономике пришлось не сладко, а люди стали беднее и покладистее. Роль женщины ограничилась готовкой и воспитанием детей. А теперь притормозим. Как воспитывать детей, если ты с ними не можешь разговаривать, а дочери не могут тебе отвечать? Как бы проповедовать нужную идеологию с закрытым ртом весьма затруднительно (а воспитание детей официально больше не мужское дело). Еще животрепещущий вопрос: как готовить вкусную и полезную пищу, если нельзя читать и писать? Прямо все рецепты прочно укоренились в головах женщин, которые раньше работали и не готовили три раза в день? Период-то для страны переходный. Понятно, что их дочери в школе домоводства все выучат наизусть и через десяток лет читать и писать им не понадобится, но до этого времени всем сидеть на яичнице и макаронах?

  И самый сок: как они приучили детей не говорить больше 100 слов? Героиня романа, Джин, поощряла свою дочь какао и печеньками, но это какой-то невнятный бихевиористский лепет. Девочкам в школе демонстрировали удар током за превышение нормы, что вызывало кошмары и психологические травмы у всех членов семьи, что не очень круто для молодого американского государства Истинных. Годовалый или двухлетний ребенок вполне способен забыть о лимите, а в школу на показательные ужасы еще не ходит. И что тогда? Будут бить ребенка током, пока с ума не сойдет или не умрет от ожогов или остановки сердца? Между тем в книге прошел уже год этого безобразия, женщин активно побуждают к браку и родам еще и до 18 лет, особенно ценятся девочки. Значит, эту проблему решили. А как? И таких дыр зияет много!

  Везде камеры, даже дома, но героиня никогда не попадается. Почему? Это муляжи? За год все бы уже все поняли, а движение Сопротивления разрослось и окрепло поболе, чем это показано в книге. Всех лесбиянок, геев, неверных жен и морально неустойчивых людей отправляют в трудовые лагеря, где лимит слов – 0, а вместо разговоров чистка рыбы, прополка сорняков и сбор урожая. Сопротивляющихся режиму расстреливают. Опять неясность: многие мужчины и женщины год ходили на марши протеста, даже после введения лимита. В лагеря попала четверть населения США? Режим этот поддерживали в основном белые американцы. В лагеря отправили половину цветных страны? Господи, да кто ж остался в городах? И сколько этому режиму было реально отпущено времени, если бы его еще и Сопротивление не подтачивало изнутри?

  Роман «Голос», кстати, дерзко отсылает нас (прямо на своих страницах) к «1984» и «Выбору Софи» и (с обложки) к «Рассказу Служанки» . Но никакого внятного тоталитарного государства там нет: Вашингтон – не все США. Да и Преподобный Карл не Большой Брат, просто безумный проповедник, которого политики внутри его же партии должны были бы убрать, когда он стал гнать пургу, ставшую завязкой романа (согласно исторической логике). Влиял Карл, как мы увидим, только на слабых, запуганных и обиженных. И своекорыстных. Армия у него зеленая и непрофессиональная. Хорошо для временного успеха, недостаточно для многолетней тирании. Короче, слабо прописанные герои не дают до конца ощутить ужас положения: диктатору не хватает харизмы, злому боссу – мозгов.

  Джин не Фредова еще больше, чем Патрик не Командор. Она истеричка, которой крупно везет: кто-то колет за нее сыворотку мышкам, кто-то разрабатывает формулы, кто-то работает связным, кто-то планирует спасение мира... Даже в моменты подвига героиня не вызывает симпатии. Для меня она так и остается неприятной, несдержанной и поверхностной женщиной. Ее муж намного более симпатичная фигура. Всю дорогу его поносят как слабака, но он не выставляет обиду и не треплет языком, не кидается на амбразуру, а просто спасает свою семью и страну от психов. Человек реально преодолевает слабость характера. Да ему еще и не везет ни с женой, ни со страной, ни с обстоятельствами.

  Про жанр «Голоса» я не хочу даже думать. Начиналось все неплохо: описание безмолвных мук, воспоминания о демократических временах, кризис семейной жизни. А дальше пошла вакханалия и анархия. Ничего не дающие ни уму ни сердцу встречи с любовником, разработка медицинского препарата за одну ночь (вспомним, сколько уже испытывают вакцину от коронавируса, и молча позавидуем) и успешное испытание на человеке с первого раза, государственный переворот с полпинка и одной колбочки. Мыльный боевичок в конце книги меня просто убил своей второсортностью и стремительностью.

  Еще одна проблема – перевод (оригинал не нашла, так что читала по-русски). С одной стороны, я была обнадежена именем переводчика. Ирина Тогоева перевела мою любимую тетралогию о Земноморье. С другой стороны, я быстро обнаружила неладное. Опечатки оставим в стороне. Но несогласованные предложения, неуклюжие фразы, чуть ли не кальки с английского. И ляпы типа алтея. Джин добавляла в какао алтей, чтобы приучить дочь к норме слов. Это что-то вкусное? Нет, это трава, из которой делают муколитики. Не знаю, как сироп для отхаркивания мокроты в какао так полюбился ребенку. Я думала, что дети в Америке кладут в какао маленькие зефирки маршмеллоу.

  Короче, полное разочарование. И идея была богатая: принудительное молчание женщин, тайное сопротивление, религиозный раскол в семье, создание нового культа... А выродилось все в розовые любовные сопли и шизофренический боевик. Дальше середины лучше не читать. Грустно!

  11 понравилось

  547