Рецензия на книгу

• 

  Wolf94

  27 октября 2020

  – Всегда одно и то же, только по-разному, да? В свой век, в свой час. Но всегда день уходил. Ночь всегда наступала. И вы всегда боялись – верно, Обезьяночеловек, верно, эй, Мумия, – что солнце больше никогда не взойдет?

  Тише-тише!.. Тихо, неслышно. Скользите, крадитесь.
  А зачем? Почему? Чего ради? Как! Когда? Кто! Где началось, откуда все пошло?
  – Так вы не знаете? А? – спрашивает Череп-Да-Кости Смерч, восставая из кучи сухой листвы под Праздничным деревом. – Значит, вы совсем ничего не знаете?
  – Ну-у… – отвечает Том-Скелет, – это… не-а.
  Было ли это в Древнем Египте, четыре тысячи лет назад, в годовщину великой гибели солнца?
  Или – еще за миллион лет до того, у горящего в ночи костра пещерного человека?
  Или – в Британии друидов, под ссссссвистящщщщие взмахи косы Самайна?
  Или – в колдовской стае, мчась под средневековой Европой – рой за роем, ведьмы, колдуны, колдуньи, дьявольские отродья, нечистая сила?
  Или – высоко в небе над спящим Парижем, где диковинные твари превращались в камень и оседали горгульями и химерами на соборе Парижской Богоматери?
  Или – в Мексике, на светящихся тысячами свечей кладбищах, полных народу и крохотных сахарных человечков в El Dia Los Muertos – День мертвых?
  А может, где-то еще?

  Брэдбери – непревзойденный жанровый автор. Как же приятно брать его книги, особенно после большого перерыва, и проваливаться, как Алиса в кроличью нору, в мир историй, оживающих, как на экране, в сознании.

  Канун всех святых – роман, как нельзя лучше подходящий для октябрьского настроения. Сначала кажется, что перед читателем детская сказка, но чем дальше, тем ощутимее видна взрослая нотка, так ярко проявляющаяся в конце. Перед читателями не просто история Хэллоуина, а краткая экскурсия по празднику.

  Небольшой роман, но сколько же в нем увлекательного и философского. Концовка же – это то, что просто надо вынести в цитату:
  

  
  – Думайте, ребята, думайте! Это не шуточка – сделка с тем, у кого нет имени. Я не шучу. Это все взаправду, на самом деле. Вы принимаете суровые условия, и это серьезная сделка. Каждый из вас обещает отдать один год. Сейчас-то вы этот годик и не заметите, вы слишком юны, и я читаю в ваших мыслях, что вы не способны даже вообразить себе, как это будет. Только много лет спустя – лет через пятьдесят, с этой ночи, или лет через шестьдесят, с этого рассвета, когда время для вас потечет быстрее, иссякнет, вы будете от всей души желать прожить еще денек-другой, посидеть на солнышке, порадоваться на мир, и вот тогда-то придет некий мистер Р (то есть – Рок) или миссис К (то есть Костлявая) и предъявит вам счет к оплате. А может, и сам я приду, мистер Смерч собственной персоной, старый друг вашей юности, и скажу: «Платите». Так что обещанный год придется отдать. Я скажу: «Отдавайте», и вам придется отдать. Что это будет значить для каждого из вас? А вот что. Тот, кто мог бы прожить семьдесят один год, должен умереть в семьдесят. А кому довелось бы дожить до восьмидесяти шести, придется расставаться с жизнью в восемьдесят пять. Возраст преклонный. Кажется, годом больше, годом меньше – невелика разница. Но когда пробьет час, ребятки, вы можете об этом пожалеть. Правда, зато вы сможете сказать: этот год я потратил не зря, я отдал его за Пифа, я жизнью выкупил славного Пифкина, самого дорогого друга, какой только жил на земле. Спас самое лучшее яблоко, готовое упасть с осенней яблони. Кое-кому из вас придется вместо сорока девяти лет подвести черту в сорок восемь. А кое-кто должен уснуть вечным сном не в пятьдесят пять, а в пятьдесят четыре. Ну, теперь вы понимаете все как есть? Можете сложить и вычесть? Арифметика вам ясна? Кто прозакладывает триста шестьдесят пять дней своей собственной, личной жизни, чтобы вернуть Пифкина? Думайте, ребята. Помолчите. Потом говорите.

  4 из 5
  

  28 понравилось

  0

  512