Call Me by Your Name
André Aciman
0
(0)
Рецензия на книгу
Gauty25 октября 2020Рисуем карту вашей боли
Однажды меня избила книга. Больно. До синяков. У них было жаркое лето в Италии, а я спустя годы другим жарким летом в Ростове-на-Дону склеивал себя по кусочкам. Слова вбивались в мозг иголочками, от которых мутился рассудок, а зрение иногда подводило. Знаете, марево на горизонте, когда ты прищуриваешься, а ресницы склеиваются от пота со лба. И облачка твоих сомнений тают, исчезая в августовском небе, под выстрелами слов автора. Прелестная отсылка к прустовскому À la recherche du temps perdu - ты словно идёшь в сторону Свана, только по волнам памяти юного Элио. Это элегия желания, самой сути нашей памяти, и автору словами Элио удается посетить внутреннюю "местность" тоски, его, нашей, вашей.
А вы помните тоску по кому-то, по чему-то? И одновременно с ней беспокойство о последствиях? Почему мы не говорим друг с другом? Из-за страха отказа и непринятия значимых людей, да. Перед нами болезненно медленный, красивый, микроскопический анализ блестящих граней личности. Они со страданиями, но и радостно раскрываются во время колеблющихся и запутанных переживаний позднего подросткового возраста. Желание и стыд, который превращается в путь к полной близости. Не знаю, читал ли я когда-либо книгу, настолько безжалостно точно описывающую каждое сомнение и надежду, что окрашивает любое взаимодействие или отсутствие взаимодействия с объектом желания.
История, рассказанная мужчиной средних лет, вспоминающий лето в середине 1980-х годов, когда ему самому было 17. Мальчик, которому нравились девушки, поражен в самое сердце страстью к мужчине чуть старше, которому тоже нравятся девушки. Оливер пробыл с семьей Элио в Италии шесть недель - аспирант пишет свою диссертацию. Мы не насмехаемся над некими клише или над проблемами семнадцатилетнего сына богатых интеллектуалов. Очарование соляным бризом и освещенными солнцем камнями, ежедневными ритуалами плавания, завтрака, диссертационной работы, кофе, ужином и болтовней гостей, городом, постелями, красными плавками и миллионами конкретных новых оттенков боли, которые возникают в результате каждого момента, проводимого вокруг и вдали от объекта желания рассказчика. Ревность. Секс. Потеря. Поэзия. Элио погружается в свои воспоминания, показывая, как его типичная подростковая неуверенность в сочетании с его нетипичным академическим и самоаналитическим подходом влияют на них обоих, на протяжении всей их жизни. Как он представлял себе: два молодых человека, получили много счастья за нескольких недель и прожили остаток своей жизни, погружая ватные палочки в эту чашу, опасаясь, что они израсходуют его, не осмеливаясь выпить больше наперстка за раз. Мы узнаем кое-что из жизни Оливера спустя десятилетия, но почти ничего из жизни Элио. Это уравновешивает тот факт, что на протяжении почти всего романа, мы знаем каждый нюанс мыслей Элио, но можем только делать косвенные, искаженные выводы о мыслях Оливера. Не ясно, кому рассказывается история и почему. Элио ссылается на дневник, который он в то время вел, но замечает, что иногда не помнит последовательность событий верно.
Самое прекрасное - это познание себя. Через единство, двойственность, а иногда и через одно в другом. Наверное, самая важная задача подросткового возраста - смочь понять себя. Только тогда можно по-настоящему начать понимать других.
Оливер в свои 24 года, кажется, очень уверен в себе. И в остальных. Борьба 17-летнего Элио за достижение того же самого, порой подкрепленная тактичным, сдержанным сопереживанием отца и изложена здесь, не меньше:
если осталась боль — лечи ее, а если внутри горит пламя — раздувай его еще больше, береги его...
Хотел ли я быть как он? Хотел ли я быть им? Или хотел ли я всего лишь обладать им? Или «быть» и «обладать» совершенно неточные глаголы для туго скрученного клубка желания: касаться чужого тела и одновременно быть им — это одно и то же? Словно это противоположные отмели реки, омывающей вас и его, его и вас, снова и снова в этом бесконечном цикле. Словно и сердечные камеры, наши люки желания, и провалы во времени, и ящик с фальшивым дном, который мы называем идентичностью, разделяют соблазнительную логику, согласно которой кратчайшее расстояние между настоящей жизнью и вымышленной, между тем, кем мы являемся, и тем, кем хотели бы быть, — это витая лестница Эшера, спроектированная с ехидной жестокостью.Самая глубокая чувственная близость заключается в том, что двое становятся одним целым, где каждый может называть другого своим именем. Это тело, которое ты хочешь, или же хочешь скользнуть через рот внутрь и владеть, как собственным? Оно общее, одно становится многим: тело отца, брата, сына, мужа, любовника, друга, тебя. Тайный проводник к самому себе, пронзительный, изысканный. Бледные ноги и персики, вот оттуда приходит самопознание. Я вижу и негативный аспект в этом подтексте. Нарциссическая идея заниматься сексом с самим собой. Это не о мастурбации, нет. Элио и Оливер - очень образованные интеллектуалы, евреи, мужчины, атлетического телосложения, бисексуальные, обрезанные...Можно ещё немного продолжить этот список. Этот аспект истории нарисован как очень нежная, любящая, эротическая штука между ними. Но мне иногда казалось, что речь о сюрреалистическом варианте секса со своим клоном. И это подводит к вопросу о двойственности в одном. Честно говоря, так и не определился с этим, но и не очень хотел обдумывать и портить мыслями картину.
Хотел поднять ещё вопрос согласия и сексуальной этики в целом. Со стороны Оливера нет проблем, он спрашивал Элио, может ли поцеловать его, Оливер пытался соблюдать границы. И все противоречивые мысли семнадцатилетнего парня показаны отлично: пожалуйста, не делай мне больно = можешь делать сколько хочешь, я готов. Элио - маленький трахальщик с сексуальной этикой змеи. По идее, для того, кто ведет сексуальную жизнь уже два года, он совсем не этичен. Отец его не обуздывает, считая, возможно, что сын должен сам разобраться и пробовать всё. Но чёрт, твоя работа как родителя - учить детей сексуальной морали, кажется.
Я начинаю понимать, что многие вопросы просто не освещу в этом отзыве, если кто-то захочет подискутировать, welcome!Например. Является ли смерть больной девочки Вимини, которая любила Оливера и всё-всё замечала, символом разрыва связи мужчин? И что вы скажете о том, почему оба персонажа - евреи? Автор проделал замечательную работу, рассказав о еврейской идентичности как Оливера, так и Элио. Мне понравилось и показалось, что написано ясно и красиво. Немного озадачило то, что Элио продолжал настаивать на том, что Оливер будет добр к нему в постели, потому что они оба были евреями. Это странный резанувший глаз момент.
Закончить хочу строками ещё одного еврея Бориса Ароновича Габриловича - талантливого ростовского поэта, трагически погибшего в неполных двадцать лет. Он был ненамного старше Элио.
Стихи слагаются о боли
И больше нет на свете тем.
Все остальное - лишь обои,
Которые сорвут со стен…
160 понравилось6,3K
Комментарии 11
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
2. Мне показалось, что смерть Вимини не символическая. Она скорее похожа на мета-персонажа: этакого нереального представителя потустороннего мира, носителя мудрости. Её образ - образ умирающего ребёнка, который уже на границе двух миров, который понимает благодаря этому больше других. Может, отчасти символизм есть в том, что она умерла, когда её роль была исчерпана, поскольку процесс инициации Элио закончился. На более поверхностном уровне можно сказать, что погиб ещё один "островок памяти", напоминающий главному герою о той истории.
Ваш отзыв попал мне прямо в сердце :)
А, и ещё о причинах, по которым мы не говорим друг с другом. Это сложно. То есть, одни и те же слова имеют разное значение и ценность для разных людей. "Не делай мне больно" может означать что угодно: от только ногами не бейте до не двигай мою любимую кружку ни на миллиметр. Это не про отказ и неприятие, а про невозможность понять
мне кажется, у тебя современный взгляд на проблему, не в 80х такое обсуждать с родителями или кем-то еще