Рецензия на книгу

• 

  Kelderek

  24 октября 2020

  Дети Атланты

  Рой и Селестия – молодожены. Черная пара. Будущий средний класс. Он делает деньги, она – куклы (но тоже за деньги и очень большие, десять тысяч - штука). У них все впереди. Хотя это только кажется. Потому что в жизни каждого есть место трагедии. Афроамериканца особенно. У нас «Дети Арбата», у них – дети Атланты.

  Между прочим, о трагедиях. При чтении «Брак по-американски», отчего-то все время вспоминалась «Американская трагедия» Драйзера. Хотя связи никакой. Там – класс и нравы, протокоммунистическая пропаганда («убирайся в свою страну, коммуняка!») здесь проклятые расисты и шемякин суд белого человека и его прихвостней. У белого мертвого классика – психология и ощущение того, что на дворе не то, что зима, целая эпоха тревоги нашей. У прогрессивной черной писательницы, помогающей «черному делу» не только словами, но и финсредствами, моральное сознание, как бы так выразиться, потерялась, ощущение несправедливости есть, а неправильности уже испарилось. Но в том-то и дело. Класс остался и нравы по-прежнему дурны, и с обществом явно что-то происходит, однако говорить об этом не принято. Давайте, переводите все в план личной судьбы: кто с кем спит, кто с кем живет, и кто кому отец и дядя. Впрочем, вот про расизм, тоже можно. Дозволено цензурой.

  Некогда шутили: «Америка проделал большой путь от хижины дяди Тома до барака Обамы». В этом что-то есть. Пусть нынешний «барак» и чурается «хижины» как чего-то расистского. Понятно по какой причине. Беда не в том, что роман Бичер - Стоу не избавлен от предубеждений белого человека, а в том, что там есть еще вера в твердо установленные общечеловеческие принципы. В нынешнем литературном бараке такое не принято. Какое человечество? Белые и черные – табачок врозь. Роман Джонс тому наглядный пример. Мы пишем про несправедливость для черных, остальное нас не волнует.

  Но связь с Бичер-Стоу тем не менее имеется. К примеру, мелодраматизм и сентиментальность, процент содержания которых в «Браке по-американски» доведен до убойных доз. Сюжет с тюрьмой ни в какие ворота, разве только в мелодраматические. Настоящий сериал канала «Россия», «Варенька. Испытание судьбой», с черными актерами и в Америке. Байки вокруг жизни. Немного реальности, побольше мыла.

  Чтоб два раза не вставать, Джонс решает вопрос не только мелодраматический, но и политический. Теперь без злободневной повестки нельзя. История с тюрьмой – явный политес. Рой мог бы пропасть и по другой причине. Раньше теряли память, уходили в далекое плавание. Но здесь же важен градус страдания. Заход на территорию «черный и тебя могут посадить».

  Но отметка за выполнение задания - «не зачтено». Почему? Не то, чтобы притянуто за уши – конечно, могут посадить ни за что и сломать жизнь, и не потому что Джонс не захотелось осваивать принципы работы пенетерциарной системы. Просто нет накала памяти 60-х годов, и какая-то мещанская философия, размывающая праведный гнев: нет худа без добра, может, все и к лучшему повернулось?

  Самое главное, что в книжке нет ориентиров. Не в том смысле, что их не нашли, а в том, что их и искать не надо.

  Роман – гимн животному существованию, беспросветному быту. Литература из ряда, в котором для содержания важнее кто кому присунул. Все вопросы человеческого существования сведены к половым.

  При таком раскладе и сам автор деградирует. Я и про вообще, и про Джонс в частности. От того и пишет книгу за книгой про беременность и роды без собственной моральной философии, то есть что-то прибавляющей к уже утомившим восклицаниям «он мой сын», «кровь, семья – это главное». Потому что так проще (премии и издатель доволен, а уж читателю как интересно про молодой секс). Из-за доминирования полового не может Джонс развернуть как следует тему black matter, превратить рассказ о прерванном на много лет супружеском сексе и беременности в какую-нибудь «Мать» по-американски. Хотя большого ума не надо, чтобы изобразить картину в духе «назови мне такую обитель, я такого угла не видал…, где бы черный мужик не страдал».

  Да, еще одно родство – приблизительность реализма. Роман Джонс о браке столь же «достоверен» и «характерен», как и книга Стоу о рабовладении. Призвук реальности, само собой, имеется. Но Джонс, есть такое впечатление, пишет не совсем о том, точнее совсем не о том, что заявлено в заглавии. Разве что название ироническое. Но так или нет, не поймешь. Потому что брака в традиционном смысле этого слова в книге маловато. И попытки расширить содержание под заглавие количественно (ведь речь идет и о родителях главных героев) проблемы не решает. Собственно брак здесь не исследуется, аналитического начала не хватает. Все ушло в слезы и страдания.

  Общую потасканность книге, даже пошловатость придает привычная посменная работа героев в главах, украшенная перепиской Роя и Селестии (здравствуй, XVIII век!). Такое впечатление, что Джонс все время прячется за своих персонажей. Зачем этот маскарад? Механическая смена масок, роман в письмах работают на то, чтоб поменьше описывать и анализировать. Роман не требует от читателя оценки происходящего. Здесь важно не кто прав (все неправы), а чисто бытовой интереса: «а че в ответ на это сделает Рой, а Селестия, она то че?»

  Здесь нет никакой истории любви, одно метание из угла в угол позаимствованное из латиноамериканских сериалов. Безыдейная литература проживания.

  На фоне подчеркнутого безразличия к моральным оценкам, замечаешь привычную уже в современной литературе картину: все люди хорошие, а общество (из которых оно состоит) и государство (которое ими поддерживается) – плохое. Бездушные социальные институты отправляют людей в тюрьму. Ну да, это не тоталитаризм, где у каждой ошибки есть имя и фамилия.

  Все хорошие люди. Поступки у них не очень, но люди хорошие. Если кто-то и сделал что-то не так, потому что был не в настроении, а может голова болела. Нет ни плохих людей, ни поступков. Потрахалась жена с другом. Ну с кем не бывает, муж-то в тюрьме. Ей было тяжело, одиноко, а секс полезен для здоровья. Впрочем, и муженек не отстает. Верность, подлость – все на помойку. Таков брак по-американски. Таково общество по-американски. Такова жизнь по-американски, потому что нам перевели книгу из прогрессивной страны, и вот изволите так жить, как цивилизованные страны живут. По-свински.

  Роман Джонс далеко отстоит тех задач, которые должна преследовать литература. Пробуждать, направлять. За то и увенчан. И добро бы перед нами был жанр, где такое необязательно. Мы бы пережили подобную индифферентность, скрипя зубами. Но тут замах на слово к граду и миру, уже вшито в само название «Брак по-американски».

  Там где раньше стояла кафедра и вещал пророк, обрушивая огненные слова на аудиторию, теперь стоит тетечка и рассказывает историю о том, как двое были не то женаты, не то не женаты.

  12 понравилось

  0

  692