Item: Заводной апельсин
Rating: 5
Author: Angelus_Novus

3 июня 2012

Знакомьтесь, перед вами обаятельный социопат, эстет, фанат Бетховена, умник, главарь уличной банды Алекс Делардж, апологет ультранасилия (гениально воплотил образ Алекса М.МакДауэлл в фильме Кубрика). Мы находимся в недалеком будущем, где насилие превратилось в вариант приятного времяпрепровождения. Алекс прогуливает школу, его побаиваются собственные родители, а по вечерам он с друзьями грабит дома, избивает случайных прохожих ради удовольствия, угоняет машины, употребляет наркотики, насилует девушек. Но в один прекрасный день он имеет неосторожность поссориться с друзьями, и во время ограбления дома одной престарелой любительницы кошек (этот момент классно сделан в фильме Кубрика - вообще рекомендую посмотреть эту экранизацию) эти так называемые друзья кидают нашего Алекса и он оказывается в тюрьме, а затем в руках садистов-врачей. Садисты-врачи пытаются выработать у подопытного-кролика Алекса отвращение к самому акту насилия с помощью какого-то странного, варварского бихевиористского метода. Суть метода заключается в следующем: пациенту вводится препарат, вызывающий ужасные ощущения, близкие к ощущению надвигающейся смерти, и в это же самое время заставляют смотреть фильмы, демонстрирующие насилие в самых его отвратительных формах. Таким образом вырабатывается нечто типа рвотного рефлекса к любому насилию вообще.

— Остановите! остановите! остановите! — кричал я как заведенный. — Выключите, svolotshi griaznyje, я не могу больше! — То был следующий день, бллин, и я вовсю старался, как утром, так и после обеда, играть по их правилам, во всем потакать им и, пока на экране мелькают всякие ужасы, сидеть на этом пыточном кресле как pai-maltshik со вздернутыми веками и привязанными к захватам кресла руками и ногами, лишенный возможности шевельнуться. На этот раз меня заставляли смотреть vestsh, которая прежде не показалась бы мне чересчур неприятной — всего-навсего crasting: трое или четверо maltshikov обчищают лавку, набивая карманы babkami и одновременно пиная вопящую старую ptitsu, причем довольно-таки лениво, только чтобы пустить красную jushku. Однако буханье и какие-то взрывы — трах-тах-тах-тах в голове, дурнота и ужасная раздирающая сухость во рту были еще хуже, чем вчера. — Хватит, ну хватит же! Так нечестно, вы, kozly voniutshije! — кричал я, пытаясь выпутаться из захватов, но это было невозможно, кресло ко мне как приклеилось.

— Похоже, вы достаточно развитой молодой человек. Да и вкус у вас кое-какой имеется. Вам сейчас показали очередной фрагмент о насилии. Насилие и воровство, воровство как аспект насилия. — Я не отвечал ни слова, бллин, меня все еще тошнило, хотя уже и слегка поменьше. Но день был просто ужасный. — Ну, так вот, — продолжил доктор Бродский, — как вы думаете, что с вами происходит? Скажите, что, по-вашему, мы тут с вами делаем?
— Вы делаете меня больным, я становлюсь больным, когда смотрю эти ваши извращенские фильмы. Но на самом деле это не из-за фильмов. Хотя, когда вы останавливаете фильм, я перестаю чувствовать себя больным.
— Правильно, — сказал доктор Бродский. — Ассоциативный метод, древнейший в мире способ обучения.

Итог всего эксперимента таков, что после такого "лечения" пациент становится абсолютно беззащитным и неспособным даже к банальной самозащите, чем впоследствии пользуются враги Алекса и его бывшие жертвы. Любое насилие вызывает у нашего героя кошмарные ощущения, боль и тошноту. Настоящим апогеем лечения Алекса является его итоговое испытание, в котором предполагалось проверить, насколько он излечился. По отношению к Алексу проявляется насилие, но он не способен себя защитить. Эпизод с лизанием ботинка:

— Прошу тебя, я обязательно должен что-нибудь для тебя сделать. Можно, я почищу тебе ботинки? — И тут, бллин, — отрежьте мне beitsy, если вру, — я опустился на колени, высунул мили на полторы красный язык и принялся лизать его griaznyje вонючие башмаки. А он на это хрясь мне сапогом в rot, правда не слишком больно. В этот миг мне подумалось, что, может быть, тошнота и боль не настигнут меня, если всего лишь обхватить его как следует руками за лодыжки и дернуть, чтобы этот подлый vyrodok свалился на пол. Так я и поступил, и он, к несказанному своему изумлению, с грохотом рухнул под хохот всех этих svolotshei, сидевших в зале. Однако, едва лишь я увидел его на полу, сразу ужас и боль охватили меня с новой силой, и в результате я протянул ему руку, чтобы он поскорее встал. После чего он изготовился врезать мне зубодробительный toltshok в litso, но доктор Бродский остановил его

Вот результат "лечения" Алекса доктором Бродским:

— Наш объект, как видите, парадоксально понуждается к добру своим собственным стремлением совершить зло. Злое намерение сопровождается сильнейшим ощущением физического страдания. Чтобы совладать с этим последним, объекту приходится переходить к противоположному модусу поведения. Вопросы будут?
— Как насчет выбора? — пророкотал глубокий грудной бас. То был знакомый мне голос тюремного свища. — Ведь он лишен выбора, не так ли? Только что нами виденный чудовищный акт самоуничижения его заставила совершить боязнь боли и прочие своекорыстные соображения. Явно видна была его неискренность. Он перестает быть опасным для окружающих. Но он также перестает быть существом, наделенным способностью нравственного выбора.
— Это все тонкости, — чуть улыбнулся Бродский. — Мотивациями мы не занимаемся, в высокую этику не вдаемся. Нам главное — сократить преступность

— Вот вам истинный христианин! — воскликнул доктор Бродский. — Он с готовностью подставит другую щеку; он взойдет на Голгофу, лишь бы не распинать других; при одной мысли о том, чтобы убить муху, ему станет тошно до глубины души. — И он говорил правду, бллин, потому что, когда он сказал это, я подумал о том, как убивают муху, и сразу почувствовал чуть заметный наплыв тошноты, но тут же справился, оттолкнул и тошноту, и боль тем, что стал думать, как муху кормят кусочками сахара и заботятся о ней, будто это любимый щенок, padla этакая. — Перевоспитан! — восторженно выкрикнул Бродский. — Господи, возрадуются уповающие на тебя!

В конце концов "выздоровевший" Алекс оказывается на свободе и подвергается чудовищным унижениям от своих бывших друзей и бывших жертв. В итоге он оказывается избит до полусмерти своими бывшими дружками, ставшими - кто бы мог подумать! - полицейскими("Брутальных хулиганствующих юнцов стали привлекать для работы в полиции"), а затем Алекса доводит до попытки самоубийства одна из его бывших жертв. Берджесс рисует нам хэппи-энд: метод, по которому лечили Алекса, метод насильно сделать преступника идеальным христианином, разгромлен в СМИ и на уровне правительства, а сам Алекс, несмотря на возвратившиеся к нему наклонности к насилию, подумывает о создании семьи и тихой семейной жизни. Вывод: Отказ от насилия должен быть сознательным выбором. Именно сознательным. Только в таком случае вот таких Алексов можно перевоспитать, если вообще это возможно. А вообще, образ Алекса является одним из лучших образов харизматичных, ярких антигероев в мировой литературе. Да, ты понимаешь, что все, что он делает ужасно, да, он отвратителен, но в то же время он тебе чем-то нравится. Это неправильно, но это факт.

6 понравилось

Отзывы о книге Заводной апельсин

Заводной апельсин

Комментарии 0