Отзывы о книге Резерфорд
JohnMalcovich14 октября 2020«Мы делали больше, чем понимали»
«Физическое открытие не может быть ничьим секретом.»
«Ныне никто не мог бы сказать, хватило ли бы у нас настойчивости, чтобы взяться за переработку урановой руды если бы нам заранее были известны истинные пропорции, в каких содержала она вещество, которое мы искали». (Мария Кюри)
Эрнест Резерфорд в лаборатории П. Л. Капицы. Кембридж, начало 30-х гг.
Эрнест Резерфорд, человек, проникший в атом и впервые увидевший его строение, человек, открывший атомное ядро и впервые его расщепивший. Говорят, что он едва ли не равный Эйнштейну, но величие Эйнштейна довольно таки относительно и поэтому Резерфорда поставим все-таки отдельно от этого, отдельно взятого, камня. Сын новозеландского фермера Резерфорд можно сказать чудом попадает в святую святых английской науки. Сами англичане приняли его с интересной трактовкой: ««МЫ ЗАПОЛУЧИЛИ ДИКОГО КРОЛИКА ИЗ СТРАНЫ АНТИПОДОВ, И ОН РОЕТ ГЛУБОКО». Первый опыт его научных размышлений назывался «Эволюция элементов», а последняя — предсмертная — работа носила название «Современная алхимия». А ведь это почти одно и то же. Резерфорд занимался проблемой магнетизации железа. В этом исследовании, начавшемся с магнетизации железа при обычных разрядах Лейденской банки, было показано, что железо становится магнитным при частотах, доходящих до 500 000 000 колебаний в секунду. Замысливший создание уловителя этих невидимых волн, молодой Резерфорд подумал о магнитной составляющей в силовом электромагнитном поле: раз в любой точке эфира, до которой дошли возмущения, возникает быстро колеблющийся «магнитный маятник», нельзя ли заставить этот маятник работать? А что значит — работать? Самое простое — намагничивать железо. Можно сказать, что именно так появился тот самый детектор волн, который войдет в историю под именем детектора Максвелла — Герца, а совсем не Резерфорда. Впрочем, Резерфорд не был первым в этом деле. Первым был Александр Попов, которого также отодвинули в сторону ради славы Герца. Но Резерфорду обещают стипендию, которая аккумулируется от сборов в кассах Всемирной Выставки. Но не дают. Университет выдвинул двух кандидатов — м-ра Резерфорда и м-ра Маклорена. Первые научные исследования обоих были уже напечатаны. Два новозеландских профессора должны были дать королевской комиссии свое заключение о «Магнетизации» Резерфорда и «Обогащении золота» Маклорена. (Новой Зеландии предоставлялась одна стипендия раз в два года! Одна — на все науки! — и только раз в два года…) Но судьба благоволила к Резерфорду. Маклорен отказался от стипендии, от жалких грошей и устроился на хорошую работу, где и стал знатоком обогащения золотоносных руд. А потом Резерфорда приглашают в Кавендишевскую лабораторию. Там была учреждена ученая степень за научные искания, и тот, кто проработает в лаборатории два года и сделает оригинальное исследование, которое получит одобрение экзаменаторов, будет этой степени удостоен… Лаборатория была названа в честь Генри Кавендиша, который считался гением. Но, как это ни странно, работы этого гения, потратившего около сорока лет жизни на исследование электрических явлений, оказались никому не нужными. Кембриджская библиотека хранила двадцать пачек неразобранных рукописей Кавендиша. Этот архив однажды решил перерыть Максвелл.И стал Максвеллом. «Архивные труды Максвелла были щедро вознаграждены: иные из теоретических и экспериментальных достижений Генри Кавендиша выглядели почти неправдоподобно — настолько опередил он свое время.» Максвеллу пришлось лишь переписать работы Кавендиша и заново повторить все описанные опыты. Выяснилось: за двенадцать лет до Шарля Кулона лондонский отшельник установил с высокой степенью точности кулоновский закон взаимодействия электрических зарядов. Выяснилось: за шестьдесят пять лет до Фарадея он открыл влияние среды на течение электрических процессов, в ней совершающихся. И для разных сред экспериментально определил численную величину, характеризующую это влияние: диэлектрическую постоянную. Так, задолго до Фарадея он пришел к отрицанию actio in distans — «действия на расстоянии» — действия через пустоту. Максвелл был поражен изобретательностью Генри Кавендиша, когда установил, что для определения силы тока тот пользовался собственным телом как гальванометром. О величине тока Кавендиш научился судить по относительной силе удара, который сотрясал его, когда он замыкал собою электрическую цепь. Резерфорд попадает в эту чудесную лабораторию в 1895 году. Впрочем, то, что произошло с Кавендишем не было удивительно. Ведь для англичан в приоритете были традиции и закрытые клубы. О каком развитии науки могла идти речь, если Кембриджский клуб естественных наук состоял всего лишь из 12 человек, собиравшихся по субботам для того, чтобы полюбоваться своей избранностью? Вот такому вот избранному Королевскому обществу вскоре была представлена работа Резерфорда, «дикаря» из колонии. Работа была посвящена беспроволочной связи. Резерфлрда хвалили, ему удивлялись. Но сразу после него выступил Маркони, который также не так давно прибыл в Англию. Этот синьор Маркони предложил почтовому ведомству «новый способ сигнализации через пространство». Успешные опыты уже проводились в Лондоне и на Салисберийской равнине. Почтовики выделили Маркони деньги и и льготы для усовершенствования его изобретения. Резерфорд – дикарь из колонии – ничего об этом не знал. Его профессор держал этот факт от него в тайне. Покрыл тайной и сам Маркони принцип работы своего прибора. А вот Резерфорд ничего не скрывал. И пострадал из-за этого.
Справка: позже из патентных описаний итальянца выяснилось, что его приемник был точным повторением грозоотметчика Александра Попова. А Попов подробно рассказал о своей конструкции еще в 1895 году на страницах «Журнала Русского физико-химического общества». Один американец заметил, что открытие Попова обладало роковым недостатком: оно не было запатентовано.
В общем, большую часть книги занимают подобные примеры из науки, когда в приоритете оказываются совсем не первооткрыватели. И что характерно, часто этими «терпилами» выступают именно представители России. Бывало так, что даже в соревновании между колониальными странами Россия пасла задних. «Шведская академия присудила Нобелевскую премию индийскому физику Раману. Открытие индийца было выдающимся. Но несколько раньше и с гораздо большей полнотой это же квантовое явление исследовал в Москве замечательный физик, ныне покойный, академик Л. Мандельштам. Он послал свою работу, тщательно выполненную вместе с другим известным советским физиком, Г. Ландсбергом, в «Журнал Русского физико-химического общества». И одновременно в немецкий «Naturwissenschaften». А Раман, пораженный своим открытием, еще не проведя детальных исследований, тотчас послал в Лондон как бы заявочную каблограмму. И это телеграфное уведомление появилось в «Nature» чуть раньше, чем вышел немецкий журнал. Раман стал нобелевским лауреатом, а Мандельштам — нет! Кстати, именно после этого знаменитый теоретик Макс Борн в знак протеста демонстративно вышел из Нобелевского комитета.
В феврале 1898 года Резерфорд начинает работать с ураном. Он снова не был первым. Через два года после Анри Беккереля Эрнст Резерфорд переоткрыл излучение урана. Но как пишет автор книги – какие проблемы? Ведь и сам Шекспир стыбрил сюжет Гамлета из хроники Самсона Грамматика… Резерфорд повторял свой эксперимент с разными соединениями урана и ставил на пути радиации разные экраны. Его часто называют открывателем и гамма лучей. Но нет – он открыл альфа и бета лучи. Гамма лучи были открыты два года спустя Полем Виллардом, чье имя благодаря одному этому сохранилось в истории физики. Но открытие атомного ядра было все-таки закреплено за Резефордом. В 1908 году ему помогают материально путем присуждения Нобелевской премии «За исследования по дезинтеграции элементов и химии радиоактивных веществ».
Интересный факт: Когда в 1943 году американцы подыскивали кандидатуру на роль главы атомного «проекта-V» и всплыло имя Роберта Оппенгеймера, его назначение долго затягивалось из-за того, что он не был лауреатом Нобелевской премии. «Последний недостаток сильно уменьшал его влияние в глазах коллег…» (генерал Лесли Гроувз).
Интересный факт № 2: нельзя было нарушать статут Нобелевского фонда, запрещавшего капитализировать премиальные суммы ради извлечения из них прибыли. Так, физик Иоганнес Штарк — сподвижник Ленарда и одни из тех, кто объявил теорию относительности Эйнштейна «мировым еврейским блефом», — купил на Нобелевскую премию фарфоровую фабрику. За это его предали анафеме и выгнали из Вюрцбургского университета. Стоит ли удивляться тому, что он потом стал работать на нацистов…
В общем, открытие атомного ядра закрепили за Резерфордом, хотя еще аж за 24 года до Резерфорда Петр Николаевич Лебедев записал в своем дневнике:
«22 янв. 1887 г.
Каждый атом… представляет собой полную солнечную систему, то есть состоит из различных атомопланет, вращающихся с разными скоростями вокруг центральной планеты или каким-либо другим образом двигающихся характерно периодически. Периоды движения весьма кратковременны (по нашим понятиям)…» Эта запись оставалась неизвестной в течение семидесяти с лишним лет, пока не была опубликована В. Болховитиновым в первом томе альманаха «Пути в незнаемое» (Москва, 1960).
Быть может именно потому, что Резерфорд понимал все про себя и про свое открытие, он потом согласится вернуть лабораторию, созданную Петром Леонидовичем Капицей, в долбанный СССР, откуда Капицу решили больше не отпускать? Кстати говоря, уход Капицы не только глубоко повлиял на Резерфорда. Он оказал разрушительное влияние на Кавендишевскую лабораторию в целом… Можно было бы написать, что хоть здесь большевики насолили англосаксам. Но не получится. Ибо колония, даже если она не называется официально таковой, не может прыгнуть через быка. И приехали в СССР эмиссары английские и взяли плату с большевиков за то, что в течении долгих лет трудился на благо англосаксов Петр Леонидович. Правда, большевики и здесь видят огромную победу. Конечно, ведь хозяин соизволил зайти в помещение для слуг (и забрать мелочь из карманов рванного кафтана). «…в 1935 году состоялась одна из самых быстрых и миролюбивых международных сделок. Англия получила 30 тысяч фунтов стерлингов, щедро покрывших все многолетние расходы Кембриджа и Лондона «на Капицу». Получил по заслугам и Резерфорд, этот новозеландский выскочка. Сейчас для «резерфордовой единицы длины» принято наименование «ферми» — в честь младшего современника Резерфорда — великого итальянца Энрико Ферми. Впрочем, автор книги таких выводов не видит и не делает. Так же, как и большая часть человечества. Все с упоением читают классику, ковыряются в достоевщине и упиваются самоуничижением… Аминь!
4 понравилось301
Комментарии 0
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Комментариев пока нет,
ваш может стать первым