Рецензия на книгу

• 

  WinterSun

  8 октября 2020 г.

  Сокрушающая сила литературного искусства

  До этой книги я читала прежде всего ранние романы Кинга, вроде "Кэрри", "Мизери", "Сияние", "Салимов Удел". Они мне нравятся и сейчас. Но вот в мои руки попала книга зрелого Кинга - и меня просто оглушило. Теперь ясно, на что похоже, когда автор с годами не исписывается, а набирает силу и сноровку, как яхтсмен или танцор. Яхтсмен начинает чувствовать яхту как самого себя, и ему уже не приходится бороться ни с лодкой, ни с собой - он просто летит по волнам, куда ему нужно. Так и Кинг. Сегодня у него могучее перо (простите за патетику, но это правда), которым он с грацией и уверенностью создает истории, мощные, как Дунай.
  Завязка такова - владелец закусочной Эл Темплтон предлагает учителю Джейку Эппингу отправиться в прошлое через пространственно-временной тоннель, что находится в кладовке, и предотвратить убийство Кеннеди. Оно повлекло за собой страшные беды, в числе которых - война во Вьетнаме. И Эл Темплтон уверен, что если гибель президента предотвратить, будущее изменится к лучшему. Сам он не может, потому что умирает от рака. Джейкоб Эппинг соглашается и принимает личину Джорджа Амберсона.
  По сути, само предотвращение и всё дальнейшее занимает в романе сравнительно небольшое место. Большая часть книги отведена жизни Джейка/Джорджа в прошлом, экспериментам со временем, слежкой за Ли Харви Освальдом, выяснением, действовал он в одиночку или нет, а так же исследованию 50-х как они были. И это делает роман достоверным. Эта достоверность была видна ещё в романе "Салимов удел", который был написан за 35 лет до "11/22/63", и её я считаю лучшей чертой не только Стивена Кинга, но и любого писателя. Ведь именно она создает ощущение второй реальности, к которой литература стремится.
  Может быть, роман и не страшный, но он держит в предельном напряжении - как раз из-за достоверности. Честное слово, я будто ходила следом за Джейком Эппингом, пришельцем из другого времени, боялась обнаружить себя, оглядывалась, покупала подобающие вещи, заводила знакомства. Я с ним перебегала из одного городка в другой, бывала в нищих районах и в благополучных уютных городках. Я изворачивалась, дабы подслушать Ли Харви Освальда. Я ставила пьесу в школе. Я боялась, смогу ли я добраться до своей цели - и смогу ли я вернуться домой. И рутбир пила тоже я.
  Стивен Кинг - а с ним и Джейк Эппинг, очень просит читателя:

  
  если после моего рассказа у вас сложилось впечатление, что 1958 год — это «Энди и Опи». вспомните об этой тропинке, хорошо? Той самой, обрамленной ядовитым плющом. И о доске над ручьем.

  Хотелось бы, но не очень получается. Даже у самого автора. Потому что когда Стивен Кинг описывает конец 50-х - начало 60х, он ностальгирует. Он вырос в то время, это были годы его отрочества и юности, дивно описанные в "Как писать книги". Он ностальгирует и о том, как преподавал. Да, теперь-то он может это сделать.
  Видно, что любовная линия довольно функциональна - что может мешать путешественнику во времени исполнять свою задачу, как не любовь? - но всё же она сделана хорошо. В неё - опять! - просто веришь. Совместная работа. Танцы... десерт! И Сэйди мне нравится. Она живая. Эта чертова швабра приводит в ужас.
  Концовка немного смазанная, но, наверное, она единственно возможная. И оставляет жизнеутверждающее ощущение. Они навсегда останутся влюбленными, потому что налет остается.
  А сколько читатель узнает о Ли Харви Освальде, хочет он того или нет! Думаю, даже больше, чем сам Освальд о себе знал. Я, кстати, понятия не имела, что у него была русская жена.
  
  P.S. O hai Ричи и Беверли!

  4 понравилось

  234