Рецензия на книгу

Возвращение в эмиграцию

Ариадна Васильева

(0)

ElsaLouisa
9 сентября 2020
Один из тех романов, которые не читаешь, а проживаешь вместе с героями. Волнуешься за них как за родных, подчас - даже злишься из-за каких-то странных и опрометчивых поступков, хочешь подсказать им, посоветовать, уберечь...
Итак, "Возвращение в эмиграцию" - это семейная сага, действия которой развиваются с 1920 по 1953 года, начинаются с эвакуации в Константинополь и завершаются смертью Сталина.
Все описанное происходило на самом деле, Ариадна Васильева рассказывает о своей семье и знакомых, изменяя лишь имена и фамилии. Главная героиня книги - мать Ариадны Васильевой - Наталья Сумарокова (прототип - Елена Барановская). Первая книга написана от её имени в виде воспоминаний. В ней показана жизнь эмигрантской семьи на острове Антигона, в Константинополе, Марселе и Париже. Эмигрантское детство и юность, в которых мытарства и бедность тесно переплетены с интересными встречами, неожиданными подарками судьбы, путешествиями и поездками в скаутские лагеря. Книга показывает красочную картину парижской жизни 1920-1930-х годов, а героями романа помимо Сумароковых, Вороновских и Улановых являются известные личности русской эмиграции: Татьяна Яковлева, Великий князь Дмитрий Павлович, Владимир Красинский (сын Матильды Кшесинской) и Мать Мария (Скобцова).
Сцены мирной жизни сменяются сначала "странной войной", а затем войной уже самой настоящей, с бегством французов из Парижа и немецкой оккупацией. Интересно описаны мысли и переживания русских эмигрантов в этой ситуации, передано чувство двойственного и неопределенного положения. Именно это чувство какой-то неприкаянности стало следствием того, что часть эмиграции (к счастью, только часть) приняла роковое решение возвратиться после войны в Россию.
Они думали, что неприкаянность, неопределенность и отчужденность на этом завершится, но как же горько они ошибались! В одном из произведений Борис Ширяев писал:

Я бываю иногда в одной эмигрантской семье. Живут хорошо и люди очень душевные. Россию любят «на все сто». Везде у них Россия. Чай сядем пить — обязательно из самовара, поставят на стол и любуются, — на стенах — виды старой Москвы, образа украшены расшитым полотенцем, шкафчик с русскими книгами — как в музее, заговорили о России — у них слезы на глазах... Любят, без памяти любят!..
А ведь ничего этого там нет: ни полотенец, ни Иверской, ни буквы «ять», по которой они плачут... из полотенец подштанники пошили. Иверскую — американскому коллекционеру продали, букву ять «похерили», а главное ко всему этому отношение стало другое: они, вот, над «мужичком в лапотках» умиляются до слез, а иногда на строительстве эти самые лапотки выдадут вместо ботинок, да пошлют в них из котлованов стахановскую норму выкидывать, так такой густой «мат» стоит по поводу этих лапотков, что не провернешь..
Бедные люди. Если удастся им вернуться в Россию, как они там мордой об стол хватятся. Вот когда заплачут!.."

"Если удастся им вернуться в Россию, как они там мордой об стол хватятся. Вот когда заплачут!.." - да, этими словами можно передать сжатый смысл второй книги "Возвращения в эмиграцию". Хватились и заплакали. Не почувствовали они себя своими в этой новой странной стране-стройке социализма. Они были другими, будто не из Франции, а с другой планеты. И желанного чувства "как дома" так и не возникло. И скитаний на родине было побольше, чем в Париже...
Эта тема уже поднималась в мемуарах, например у Нины Кривошеиной в книге "Четыре трети нашей жизни". Кривошеины тоже возвратились из Франции и хватились об стол, а после нескольких ссылок и арестов уехали от греха подальше, снова в эмиграцию. И об этом же прекрасный фильм "Восток-Запад".

И многие, из тех, кто уцелел, возвратятся, как только это станет возможно. Назад, в эмиграцию, подальше от страшного строя.
Вот только Улановы-Васильевы не встретили на своем пути прекрасную фею в облике Катрин Денев, которая помогла бы им снова эмигрировать. Они были в числе тех, кто остался. Ариадна Андреевна говорит, что не жалеет об этом, но кто знает, что у нее на душе и что было на душе у ее бедных родителей, которым на долю выпало столько горя... Кажется мне, что не раз в мечтах и снах они видели парижскую жизнь, пусть не богатую, пусть странную, полную ностальгии, но та жизнь была свободной, без хождений строем на парадах, без коллективного истеричного оплакивания вождей, без доносов и допросов, без обвинений в шпионаже...

10 понравилось
0
554

Комментарии 0

Ваш комментарий

, чтобы оставить комментарий.

Рецензия на книгу

Возвращение в эмиграцию

Ариадна Васильева

(0)

ElsaLouisa
9 сентября 2020
Один из тех романов, которые не читаешь, а проживаешь вместе с героями. Волнуешься за них как за родных, подчас - даже злишься из-за каких-то странных и опрометчивых поступков, хочешь подсказать им, посоветовать, уберечь...
Итак, "Возвращение в эмиграцию" - это семейная сага, действия которой развиваются с 1920 по 1953 года, начинаются с эвакуации в Константинополь и завершаются смертью Сталина.
Все описанное происходило на самом деле, Ариадна Васильева рассказывает о своей семье и знакомых, изменяя лишь имена и фамилии. Главная героиня книги - мать Ариадны Васильевой - Наталья Сумарокова (прототип - Елена Барановская). Первая книга написана от её имени в виде воспоминаний. В ней показана жизнь эмигрантской семьи на острове Антигона, в Константинополе, Марселе и Париже. Эмигрантское детство и юность, в которых мытарства и бедность тесно переплетены с интересными встречами, неожиданными подарками судьбы, путешествиями и поездками в скаутские лагеря. Книга показывает красочную картину парижской жизни 1920-1930-х годов, а героями романа помимо Сумароковых, Вороновских и Улановых являются известные личности русской эмиграции: Татьяна Яковлева, Великий князь Дмитрий Павлович, Владимир Красинский (сын Матильды Кшесинской) и Мать Мария (Скобцова).
Сцены мирной жизни сменяются сначала "странной войной", а затем войной уже самой настоящей, с бегством французов из Парижа и немецкой оккупацией. Интересно описаны мысли и переживания русских эмигрантов в этой ситуации, передано чувство двойственного и неопределенного положения. Именно это чувство какой-то неприкаянности стало следствием того, что часть эмиграции (к счастью, только часть) приняла роковое решение возвратиться после войны в Россию.
Они думали, что неприкаянность, неопределенность и отчужденность на этом завершится, но как же горько они ошибались! В одном из произведений Борис Ширяев писал:

Я бываю иногда в одной эмигрантской семье. Живут хорошо и люди очень душевные. Россию любят «на все сто». Везде у них Россия. Чай сядем пить — обязательно из самовара, поставят на стол и любуются, — на стенах — виды старой Москвы, образа украшены расшитым полотенцем, шкафчик с русскими книгами — как в музее, заговорили о России — у них слезы на глазах... Любят, без памяти любят!..
А ведь ничего этого там нет: ни полотенец, ни Иверской, ни буквы «ять», по которой они плачут... из полотенец подштанники пошили. Иверскую — американскому коллекционеру продали, букву ять «похерили», а главное ко всему этому отношение стало другое: они, вот, над «мужичком в лапотках» умиляются до слез, а иногда на строительстве эти самые лапотки выдадут вместо ботинок, да пошлют в них из котлованов стахановскую норму выкидывать, так такой густой «мат» стоит по поводу этих лапотков, что не провернешь..
Бедные люди. Если удастся им вернуться в Россию, как они там мордой об стол хватятся. Вот когда заплачут!.."

"Если удастся им вернуться в Россию, как они там мордой об стол хватятся. Вот когда заплачут!.." - да, этими словами можно передать сжатый смысл второй книги "Возвращения в эмиграцию". Хватились и заплакали. Не почувствовали они себя своими в этой новой странной стране-стройке социализма. Они были другими, будто не из Франции, а с другой планеты. И желанного чувства "как дома" так и не возникло. И скитаний на родине было побольше, чем в Париже...
Эта тема уже поднималась в мемуарах, например у Нины Кривошеиной в книге "Четыре трети нашей жизни". Кривошеины тоже возвратились из Франции и хватились об стол, а после нескольких ссылок и арестов уехали от греха подальше, снова в эмиграцию. И об этом же прекрасный фильм "Восток-Запад".

И многие, из тех, кто уцелел, возвратятся, как только это станет возможно. Назад, в эмиграцию, подальше от страшного строя.
Вот только Улановы-Васильевы не встретили на своем пути прекрасную фею в облике Катрин Денев, которая помогла бы им снова эмигрировать. Они были в числе тех, кто остался. Ариадна Андреевна говорит, что не жалеет об этом, но кто знает, что у нее на душе и что было на душе у ее бедных родителей, которым на долю выпало столько горя... Кажется мне, что не раз в мечтах и снах они видели парижскую жизнь, пусть не богатую, пусть странную, полную ностальгии, но та жизнь была свободной, без хождений строем на парадах, без коллективного истеричного оплакивания вождей, без доносов и допросов, без обвинений в шпионаже...

10 понравилось
0
554

Комментарии 0

Ваш комментарий

, чтобы оставить комментарий.

Рецензия на книгу

Возвращение в эмиграцию

Ариадна Васильева

(0)

ElsaLouisa
9 сентября 2020
Один из тех романов, которые не читаешь, а проживаешь вместе с героями. Волнуешься за них как за родных, подчас - даже злишься из-за каких-то странных и опрометчивых поступков, хочешь подсказать им, посоветовать, уберечь...
Итак, "Возвращение в эмиграцию" - это семейная сага, действия которой развиваются с 1920 по 1953 года, начинаются с эвакуации в Константинополь и завершаются смертью Сталина.
Все описанное происходило на самом деле, Ариадна Васильева рассказывает о своей семье и знакомых, изменяя лишь имена и фамилии. Главная героиня книги - мать Ариадны Васильевой - Наталья Сумарокова (прототип - Елена Барановская). Первая книга написана от её имени в виде воспоминаний. В ней показана жизнь эмигрантской семьи на острове Антигона, в Константинополе, Марселе и Париже. Эмигрантское детство и юность, в которых мытарства и бедность тесно переплетены с интересными встречами, неожиданными подарками судьбы, путешествиями и поездками в скаутские лагеря. Книга показывает красочную картину парижской жизни 1920-1930-х годов, а героями романа помимо Сумароковых, Вороновских и Улановых являются известные личности русской эмиграции: Татьяна Яковлева, Великий князь Дмитрий Павлович, Владимир Красинский (сын Матильды Кшесинской) и Мать Мария (Скобцова).
Сцены мирной жизни сменяются сначала "странной войной", а затем войной уже самой настоящей, с бегством французов из Парижа и немецкой оккупацией. Интересно описаны мысли и переживания русских эмигрантов в этой ситуации, передано чувство двойственного и неопределенного положения. Именно это чувство какой-то неприкаянности стало следствием того, что часть эмиграции (к счастью, только часть) приняла роковое решение возвратиться после войны в Россию.
Они думали, что неприкаянность, неопределенность и отчужденность на этом завершится, но как же горько они ошибались! В одном из произведений Борис Ширяев писал:

Я бываю иногда в одной эмигрантской семье. Живут хорошо и люди очень душевные. Россию любят «на все сто». Везде у них Россия. Чай сядем пить — обязательно из самовара, поставят на стол и любуются, — на стенах — виды старой Москвы, образа украшены расшитым полотенцем, шкафчик с русскими книгами — как в музее, заговорили о России — у них слезы на глазах... Любят, без памяти любят!..
А ведь ничего этого там нет: ни полотенец, ни Иверской, ни буквы «ять», по которой они плачут... из полотенец подштанники пошили. Иверскую — американскому коллекционеру продали, букву ять «похерили», а главное ко всему этому отношение стало другое: они, вот, над «мужичком в лапотках» умиляются до слез, а иногда на строительстве эти самые лапотки выдадут вместо ботинок, да пошлют в них из котлованов стахановскую норму выкидывать, так такой густой «мат» стоит по поводу этих лапотков, что не провернешь..
Бедные люди. Если удастся им вернуться в Россию, как они там мордой об стол хватятся. Вот когда заплачут!.."

"Если удастся им вернуться в Россию, как они там мордой об стол хватятся. Вот когда заплачут!.." - да, этими словами можно передать сжатый смысл второй книги "Возвращения в эмиграцию". Хватились и заплакали. Не почувствовали они себя своими в этой новой странной стране-стройке социализма. Они были другими, будто не из Франции, а с другой планеты. И желанного чувства "как дома" так и не возникло. И скитаний на родине было побольше, чем в Париже...
Эта тема уже поднималась в мемуарах, например у Нины Кривошеиной в книге "Четыре трети нашей жизни". Кривошеины тоже возвратились из Франции и хватились об стол, а после нескольких ссылок и арестов уехали от греха подальше, снова в эмиграцию. И об этом же прекрасный фильм "Восток-Запад".

И многие, из тех, кто уцелел, возвратятся, как только это станет возможно. Назад, в эмиграцию, подальше от страшного строя.
Вот только Улановы-Васильевы не встретили на своем пути прекрасную фею в облике Катрин Денев, которая помогла бы им снова эмигрировать. Они были в числе тех, кто остался. Ариадна Андреевна говорит, что не жалеет об этом, но кто знает, что у нее на душе и что было на душе у ее бедных родителей, которым на долю выпало столько горя... Кажется мне, что не раз в мечтах и снах они видели парижскую жизнь, пусть не богатую, пусть странную, полную ностальгии, но та жизнь была свободной, без хождений строем на парадах, без коллективного истеричного оплакивания вождей, без доносов и допросов, без обвинений в шпионаже...

10 понравилось
0
554

Комментарии 0

Ваш комментарий

, чтобы оставить комментарий.