Рецензия на книгу

• 

  wonderlust2 сентября 2020 г.

  «Фантазия – вид иллюзии. Иллюзии тончайшего плетения» Горан Петрович для интервью

  На самом деле «Книга с местом для свиданий» в оригинале называется «Ситнићарница Код срећне руке», что, по мнению Ирины Анастасевич, можно перевести как «Магазин безделушек Счастливчик». Но адаптированный вариант Ларисы Савельевой, очень точно отражает то, что происходит в заслужившем премию «НИН» романе Горана Петровича.
  Ведь в этом произведении действительно найдётся книга, а в ней – место для свиданий. Причём встречаться смогут на её страницах те, кто читают одну из её копий в одно и то же время, какое бы расстояние их не разделяло, где бы они не находились и какое время года не царило за окном. Для каждого на её страницах будут цвести невероятные растения, для каждого найдётся место у реки или на поляне. А там остаётся персонажам надеть костюмы для встреч и просто вчитаться в строки, как рядом , в том пространстве, окажутся те, кто на самом деле далеко.
  Впрочем, эти люди будут способны делать это не только в ней одной, но и любой другой. Достаточно только ощутить, почувствовать и уловить.
  

  
  — Мелодии именно так и возникают, из совпадающего трепетания чувств... — она вслух радовалась его гармонии, пытаясь задушить в себе собственную, раздирающую ее какофонию.

  «Книга с местом для свиданий» рассказывает о близости, потерях, любви, творчестве, эскапизме, языке и о словах.
  О словах, что вяжутся в тончайшие сети, складываются в ёмкие сравнения, подходят друг другу для многострочных описаний, в которых поначалу можно увязнуть, подобно одному из героев. И либо слова эти повлекут за собой, удивят своим использованием и образами, что создают, либо превратятся в мучительно долгие строки, если погружение так и не сложится.
  

  
  Иногда приходилось использовать по пять-шесть перевитых друг с другом слов для того, чтобы получить, например, именно бирюзово-зелено-немного-благородно-лазурно-синий или какой-нибудь ещё изысканный оттенок.

  Как бы то ни было, Горан Петрович пишет так, что вряд ли оставит равнодушным, ведь он стремится «оккупировать все читательские чувства». Вот играет арфа, пахнет чаем, потрескивает фарфор и зреет в уголках губ улыбка. А вот пеплом рассыпаются в пальцах страницы, и тлеет где-то яркое чувство. И всю эту тонкую вязь верно подобранными словами поддерживает своим переводом Лариса Савельева.
  

  
  Угадать и соблюсти правильное соотношение лёгкости и тяжести — вот в чем тайна всего существующего в мире.

  На страницах же встретится множество персонажей. От молодых людей, только-только начинающих свой путь, до тех, кто доживает свой век и щедро делится мудростью. От искренне любящих до тех, кто просто искал развлечений. От хладнокровных, до ищущих прощения в своём раскаянии.
  И все они, кто будет так или иначе задействован в книге и с книгой, будут косвенно или напрямую иметь отношение к её создателю – Анастасу, что решил однажды создать целый мир на страницах для той, что полюбил.
  

  
  Желая, видимо, вызвать восхищение Натали Увиль, а может быть, оттого, что даже мельчайшую мелочь ему хотелось довести до совершенства, Анастас Браница еще чаще, чем раньше, обращался к книгам, готовый перечитать сотни страниц только для того, чтобы создать хотя бы приблизительное описание одной-единственной детали.

  Тем самым будут затронуты вопросы творчества, стремлений и преемственности, а заодно и вопрос пересечения мира фантазий и мира реального.
  Ведь в жизни Анастаса всё не так просто, ведь однажды они увидятся с любимой в настоящем, а не в случайном или сотканном им пространстве.
  Книга же, которую можно назвать главным героем, переживёт многих. И некоторые будут желать её изменить, исправить для себя.
  

  
  Взаимопроницаемы ли два далеких мира — один, воображаемый, и другой, реальный?
  Могут ли наконец совпасть два параллельно текущих времени, соединившись в качестве истинной меры существования?

  Коснётся творение Горана Петровича и истории Сербии.
  Будет место и ужасам войны, и выступлениям лидеров, и слежке, и выборе стороны у персонажей. Хотя одной из главной будет всё же тема любви, что особенно ярко будет подчёркнуто последней главой, возможно даже чрезмерно насыщенной эмоциями.

  И хотя мне не хватило развития историй и действий, многое заставило задаться вопросом, как так сложилось вовсе, а «дышать в ритме рукописи... чтобы ритм его сердца совпадал с текстом», как задумано автором, выходило далеко не всегда, есть в этой книге место и занятной идее и многим интересным мыслям.
  

  
  Книги, как губки. На первый взгляд они невелики по размеру, пористы, их ткань обладает способностью впитывать бесконечное количество судеб, даже поглощать целые народы. Чем другим являются книги об исчезнувших цивилизациях, как не губками, сконцентрировавшими в себе целые эпохи? До самой последней живой капли, до того момента, пока и сами они не начали сохнуть, окаменевать...

  13

  943