Рецензия на книгу

• 

  kagury22 августа 2020 г.

  приглашение в мир хокку и иронии

  Одна из редких книжек, которые мне удалось осилить этим летом. Не могу сказать, что осталась в восторге, но в целом, плюсов больше, чем минусов. Как мы знаем, Фандорина Акунин умертвил, и оставил верного Масу в одиночестве.
  

  
  

  В прежние времена, потеряв господина, такой вассал совершал дзюнси, «умирал вослед» — и никаких проблем. Но в двадцатом веке этакую штуку способен отмочить только какой-нибудь замшелый генерал Ноги, сделавший харакири после кончины императора Мэйдзи. Человеку, приобщившемуся к европейской культуре (или испорченному ею?), подобный поступок представляется дикостью.
  У Запада другая мудрость. Ее труднее уловить, потому что она теряется в потоке избыточных слов, но в минуту сатори даже европейские поэты (философы-то никогда) подчас могут лаконично сформулировать главное. Например, лучшее стихотворение многоречивого русского поэта Жуковского состоит всего из четырех строчек, нечто среднее между хокку и танка.

  О милых спутниках, которые наш свет
  Своим сопутствием для нас животворили,
  Не говори с тоской: их нет;
  Но с благодарностию: были.

  Японцы, увы, так относиться к потерям не умеют. И если осиротевший самурай не взрезал себе живот, он становится ронином, бесцельным и бесприютным бродягой. Великая мудрость жизни, однако, состоит в том, что уважающий себя человек любую судьбу может превратить в Путь. Что ж, Масахиро Сибата принялся осваивать Путь Одиночества и за короткий срок достиг на нем мастерства. Двигаясь от дана к дану, он все лучше овладевал Кодоку-дзюцу, «искусством одиночества», которое делает человека бесстрашным и неуязвимым. Бесстрашным — потому что больше нечего страшиться; неуязвимым — потому что ничем не дорожишь. Судьба пугает тебя, грозится что-то отобрать, а тебе ничего не жалко. Подавись, судьба! В мире нет человека защищеннее и свободнее ронина — если, конечно, тот не ищет нового господина. Масахиро Сибата не искал. Служить господину, который будет хуже прежнего, он не сумел бы, а лучшему на этом свете взяться неоткуда.
  Кодоку-дзюцу прекрасно еще и тем, что, давая иммунитет от страха и всевозможных терзаний, оно не мешает пользоваться жизненными удовольствиями — совсем наоборот.
  Эта приятная мысль пришла неуязвимому ронину в голову, потому что на променадную палубу как раз поднялась миссис Тревор, должно быть, привлеченная звуками музыки.

  
  

  Поначалу – это сплошной стеб, густо приправленный уважением к японской культуре (вот бы Акунин так русскую любил). В качестве вишенок на этом аппетитном торте используются хокку (трехстишия из 17 слогов), которые персонажи романа сочиняют при каждом удобном случае.
  

  
  

  По правилам «упавший с неба», да еще явившийся с опозданием, в качестве штрафа должен был дописывать стихотворение без подготовки и не заглядывая в правую часть листка. Поэтому Орин, на сей раз обнажив оба белейших запястья, завернула край свитка и с поклоном подала его Касидзаве.
  Отпив сакэ, господин советник одним глазом покосился на кривоватый почерк Саямы.
  — «Умный человек ни о чем не жалеет?» Значит, я дурак. Только и делаю, что сокрушаюсь о своих ошибках. Позвольте-ка...
  И вывел скользящей скорописью:
  Кроме потерянного
  На пустяки времени..

  Тацумаса поймал быстрый взгляд жены. Взгляд означал: «У него срочное дело. Это не к добру».

  
  

  Все это местами довольно забавно, но несколько неожиданно в плане стиля. Постепенно стеб сменяется иронией, к иронии добавляются философские вкрапления, которые местами вполне себе мудрость.
  Дальше автор уже явно увлекся повествованием, настрочил сразу несколько сюжетных линий и в запале осознал, что надо как-то все это теперь сводить к одному знаменателю. Раздумывая, как, он помянул Фандорина и ненавязчиво напомнил о прошлых своих романах. Пока читатель погружался в ностальгию, в книге смешались кони, люди (зачеркнуто) красные, белые, якудза, японская полиция, и благородные воры. И надо всем этим безобразием как одинокий буревестник веет Маса, внезапно превратившийся в настоящего супермена и главное лицо Японии начала века.
  

  
  «Ирассяй-ирассяй», — гостеприимно скрипнула петлями дверь. Добро пожаловать домой, усталая улитка. Ты наконец доползла до вершины Фудзи, сейчас отдохнешь.
  

  Но покой Масе только снится. Непонятно, как родная страна вообще столько лет просуществовала без его присутствия. Куда там Фандорину.

  В общем, что я хочу сказать в качестве резюме. Это изящная отдыхательная книжка, которая почти комикс (зачеркнуто) манга по набору злодеев и героев. Здесь ничто не говорится серьезно, но вместе с тем где-то за уютно освещенными седзи спрятана спокойная мудрость. Она провоцирует на сочинение хокку по любому поводу.

  И жаль, что это скорее всего последняя книга про Масу, я бы не без удовольствия прочитала еще что-то подобное.

  Последний листок
  Перевернут романа.
  Задута свеча.

  2

  176