Рецензия на книгу

• 

  parah07

  13 апреля 2012

  Хороооошая сказка для взрослых. Воспринимается вся эта история именно как сказка, и именно для взрослых. Думаю дети просто не вникнут и не поймут суть. А взрослым... им приятно прочитать/послушать что-нибудь таким архаическим языком, сказочным, но что в то-же время имеет приличную долю сарказма. Вот и думаю - от языка и манеры повествования я осталась в совершеннейшем экстазе, от всяких тубаретов, и ржави, и мышей которые то ли кони, то ли мыши, от кы-ы-ы-ыси, которая ни на Западе, ни на Юге, но от которой мурашки по коже и дрожь по спине. Но сюжет, сюжет-то? За языком должно же что-то прятаться? А первые пол книги, кроме языка, ничего в книге-то не происходит.
  Что мне очень понравилось - то что герои очень яркие, мысленное изображение очень четкое. А если добавить к этому иронии и здраво поразмыслить что за всем этим скрывается... Получается очень интересная и интригующая картинка! Из-за нее хочется заново взятся за книжку и прочитать еще внимательнее, от первого и до последнего слова.

  Напоследок ))
  

  
  

  Раньше ни про какие колтуны речи не было: коса до пят, и все дела. Но теперь ей косу не полагается, Оленьке: как есть она замужняя голубушка, у ней на голове должен быть прибор бабский. А уж возня с этим прибором, — не приведи Господь. Вот она волоса на пряди разделит, водой намочит, али ржавью, и давай на деревянные колобашки накручивать. Всю голову обкрутит, ходит, колышется, и колобашки эти целый день друг об дружку постукивают. Кудри ей, вишь, надо. И лицо обмазано: ну чистая гарпия.
  — Ты зачем это на себя навертела-то?
  — А как же? Для красоты. Для тебя же стараюсь.
  Бухнется на лежанку:
  — Поди сюды, Бенедикт, любиться будем!
  — Да хватит уже, сколько можно.
  — Поди, поди, не разговаривай.
  — Да я ослаб что-то. Переел малость.
  — Не выдумывай, ты с утра еще не емши.
  — Да ты царапаться будешь.
  — Какой царапаться!.. Не выдумывай.
  — Да у тебя морда в сметане.
  — Вот у тебя вечно предлоги! Несчастная моя жи-и-ись!
  И завоет. Но потом перестанет.

  
  и
  

  
  

  Буковки тоже: поначалу скользят, прыгают, как мураши, а опосля ровными такими рядками ложатся, черненькие, шепчут. Которые открытые, али сказать, распахнутые, будто бы приглашают: заходи!
  Вот буква «он», окошко круглое, словно бы смотришь через него с чердака на гулкий весенний лес, — далеко видать, ручьи видишь и поляны, а повезет если, глаз если настроишь, то и Птицу Белую, малую, далекую, как белая соринка. Вот «покой», — так это ж дверь, проем дверной! А что там за ним? — незнамо, может, жизнь новая, неслыханная! Какой еще не бывало!
  А вот «хер», али «живете» — те, наоборот, загораживают путь, не пускают, крест-накрест проход заколачивают: сюды не пущу. Неча!
  «Ци» и «ща» — с хвостами, как Бенедикт до свадьбы.
  «Червь» — как стуло перевернутое.
  «Глаголь» — вроде крюка.
  Вот если сигнал истинный, то все это вместе: и бумага, и буквы, и картины, что через буквы видать, и шепоты перебегающие, и гул какой-то, и ветер, что от листаемых страниц подымается, — пыльноватый, тепловатый, — все это вместе сгустится, предстанет, нахлынет, воздушной какой-то волной обольет, и тогда знаешь: да! Оно! Иду!

  
  В общем, читать и наслаждаться!

  18 понравилось

  4

  57