Рецензия на книгу

• 

  Rita389

  30 июля 2020

  Бисер дрельщика

  Как я и говорила в прошлой игровой рецензии, последняя декада месяца будет отнята у реальности Катаевым. Хотела Кавказ, получила немного Грузии и упоминание абхазских городов. В Тбилиси Валентин Петрович повстречал очень выразительного на мимику говорящего серого кота, измученного предприимчивостью своего безымянного хозяина. Но вообще, мало в трилогии было юга, мало. Мало Одессы, Кавказа, Италии и Харькова. Всё больше московский период жизни писательско-поэтической веселой компании. Судя по воспоминаниям Катаева и шести повестям Паустовского, одесситы и уроженцы соседних областей всерьез и (как они думали) надолго оккупировали столицу и не собирались сдавать позиции. Я не о национальности, скорее, о территории, в одном месте и времени выплеснувшей столько талантов сразу. Они покорили Москву, не все смогли акклиматизироваться, но город полюбили. Катаев с такой щемящей грустью перечисляет дома и переулки, снесенные после перепланировки столицы 1930-х годов, что кажется, будто его предки жили в городе несколько поколений минимум.
  В давшем заглавие сборнику романе, как отмечали многие до меня, Катаев зашифровал в прозвищах имена литераторов. Сперва я думала сдержаться и не лезть за подсказками ни в Гугл, ни в файл с подробными комментариями. Сначала все так и шло. Упоминаемые выше 6 повестей Паустовского помогли по астме разгадать птицелова до явной подсказки королевича. О "Гудке" и "Моряке" Паустовский тоже пишет, но у него больше о южном периоде, а не о московском. Терпение моё лопнуло на страшном колченогом и его дореволюционном поэтическом сборнике "Аллилуйя". Пришлось лезть в Гугл. Раз любопытство победило, одессита эксцесса и прочих подсматривала уже в комментариях. Осмелюсь дать совет: если уж открыли комментарии, подсматривайте только интересующие имена. Только имена и ни предложением больше. Иначе рискуете разочароваться. Наслаждайтесь россыпью описаний, меткими метафорами, да просто нескончаемым потоком историй. Фортуна туманных долгопрогулочных заданий, буквально заставившая меня читать бонус вместо "черного ящика", отыгралась богатством языка трилогии, восполнив скудость кроссвордного стиля Питера Кэри. Я кайфовала, медитировала, назовите, как хотите.
  Не важно, дрельщик Катаев в этой трилогии или нет. Да каждый писатель дрельщик, иначе никак. Слишком много ярких событий (кутежи Есенина, последние посиделки с Маяковским, первые публичные чтения программных значимых поэм обоими), которым якобы был свидетелем Катаев. Да наплевать уже, был или не был. В "Алмазном моем венце" он оговаривает возможные расхождения с реальностью разборчивостью памяти, да и свидетелей не так много к рубежу 1960-70-х годов оставалось. В "Святом колодце" расхождения можно списать на форму изложения - видения при подготовке к операции. Неважно, реально был Катаев в США или не был, но слегка царапнула заминка буквально в соседних абзацах. В одном Катаев сам читает довольно длинную листовку куклуксклановцев, а в следующем переводчица разъясняет ему вывеску похоронной конторы.
  "Трава забвения" не обращена ни вовне к условной группе иностранных студентов-славистов, ни вовнутрь к личным переживаниям. Просто отстраненные воспоминания о встречах и об уходе значимых для писателя учителей, на которых равнялся, образов, на которые случайно указали в юности и о которых написать подробно в отдельной книге так и не пришлось.
  Рада и множеству стихотворных цитат, так как поэзию читаю очень редко. Чтобы прочувствовать, надо заучить, чужие интонации сбивают, а учить лень. Восхищаюсь интеллектуалами Серебряного века и 1920-х годов, знавшими наизусть многие и многие полюбившиеся им строфы и не забывавшими их до старости. Мне до старости еще далеко, но даже стихи из школьной программы лишь узнаю при встрече, сходу мало что продолжу с любой строчки. Грусть-печаль и легкая зависть чужим возможностям...
  Из зарубежных пейзажей приятно было снова мысленно побывать в парке Монсо. Летние месяцы проходят у меня под фоном тетралогии Филиппа Эриа о Буссарделях. Рядом с этим парком французский романист выдумал дом крепкого буржуазного клана, и в Монсо Катаев мысленно расставил статуи друзей, сделанные из звездного материала. Неожиданные совпадения приятны.
  Не припоминаю, чтобы я читала недетские книги Катаева. Самый известный роман его младшего брата и друга читала, и не так давно. Вряд ли соберусь перечитать премированный роман мулата, слишком негативно была сражена им в школе. О творчестве ключика для взрослых даже и не задумывалась никогда. Рассказов штабс-капитана и конармейца читала достаточно. Плохо запоминаю рассказы. Холодность рассказов одного из учителей Катаева (по-моему, мало в них любви) пока отвадила от его большой прозы. Удивительно, но Катаев поддержал мое мнение своим, что в эмигрантском творчестве учителя чего-то недостает. Упомянула, конечно же, не всех.
  Список хотелок растет, а значит игра достигает своих целей: открывать новое и напоминать забытое.

  28 понравилось

  606