Рецензия на книгу

• 

  AntonKulakov72229 июля 2020 г.

  Алмазный наш венец

  Не явлюсь большим любителем мемуаров, если не сказать еще резче – мне скучно их читать. Чего не могу сказать о прочитанном сборнике, что называется зашло. Получил истинное эстетическое удовольствие, какое получаешь от задушевного разговора с умудренным опытом человеком.

  Думаю, каждый в своей жизни и не единожды имел опыт общения с человеком, который настолько складно рассказывает о своей жизни, что можно часами слушать его рассказы. Эти рассказы находятся на грани реальности и выдумки, в одно мгновение ты безусловно веришь рассказчику, в другое – сомневаешься в каждом его слове, но это совершенно неважно. А важно лишь то, что здесь и сейчас ты получаешь удовольствие от изобразительного и повествовательного волшебства. Катаев – это как раз тот случай.
  
  На этом моменте можно уже бросить читать мою рецензию и начать сборник «Алмазный мой венец», потому как дальше начну углубляться в детали моих впечатлений от прочитанного. И не смотря на попытки не смогу передать и сотой части того, что хотелось бы сказать о прочитанных произведениях… Потому что не умею так писать, как Катаев.

  В кибернетике есть такой закон необходимого разнообразия, называемый принципом Эшби. Если не в даваться в математические подробности и доказательства, то на простом языке он говорит о том, что управляющая система не может быть проще управляемой.

  Если бы подобный принцип существовал в литературе то он, наверняка, звучал так: рецензия на произведение не должна быть проще произведения.
  Сформулировав этот принцип, я сразу же его нарушаю. Потому как моя рецензия и в подметки не годится рецензируемой книге. Понимаю это, признаю и продолжаю.

  Катаев неоднократно предупреждает читателя и просит относиться к его произведениям не как к мемуарам.
  «Не роман, не рассказ, не повесть, не поэма, не воспоминания, не мемуары, не лирический дневник… Но что же? Не знаю!»
  Впрочем, эта нелюбовь относить себя к какому-то конкретному литературному направлению зародилась в нем не на пустом месте. Знаете ли, были учителя.
  

  
  Однажды Бунин на мой вопрос, к какому литературному направлению он себя причисляет, сказал: - Ах, какой вздор все эти направления! … да мало ли еще каких ярлыков на меня не наклеивали, так что в конце концов я стал похож на сундук, совершивший кругосветное путешествие…

  В профессиях искусства, где мастерство невозможно передать через учебники и инструкции, роль учителя (наставника, ментора – называйте как хотите) нельзя переоценить. И бывает так, что кому-то в учителя достаются знаменитые любимцы публики, кому-то только известные в узких кругах непризнанные гении, а кому-то посредственности с завышенным самомнением. И у каждого ученика свой путь – известность, глубина или забвение. Валентину Катаеву волею судеб повезло с учителями.

  Достаточно большая часть повести «Трава забвенья» посвящена воспоминаниям о знакомстве с Буниным, его непризнанном литературном гении, о многочисленных попытках тогда еще Вали Катаева впечатлить Бунина своей поэзией, о быте учителя, его переживаниях о судьбе России и о его печальной кончине за пределами горячо любимой Родины.
  Бунин заботливо передал Катаеву, а тот в свою очередь преумножил глубокое понимание сути поэзии.
  

  
  Сколько раз до сих пор я видел обыкновенного уличного шарманщика, но только теперь, взглянув на него глазами Бунина, понял, что и шарманщик поэзия, и его обезьянка поэзия, и дорога от Одессы на Фонтан тоже поэзия

  Смотреть на простые вещи незашоренными рутиной глазами – суть настоящей поэзии. Буквально на каждой странице вы встретите точные образы, правильно подобранные слова и яркие сравнения.
  

  
  … играла музыка, но тишина ее заглушала…

  Это не тишина утреннего леса, не тишина заката и не театральная тишина. Это очень даже конкретная тишина, которую так точно описал автор. В одной этой фразе сконцентрирована скорбь и горечь утраты всех тех людей, которые пришли проститься с Маяковским.
  Для Катаева Маяковский был другом и наставником, так же, как и Бунин. Два учителя – антагониста с такой разной и похожей судьбой дополняли друг друга в жизни Валентина Катаева и встретились на страницах его повестей.

  Все три произведения сборника изобилуют описаниями предметов, людей, помещений, домов и улиц. Вообще Катаев как истинный поборник материализма особое внимание уделял описанию материальных объектов. Виртуозно сделанные сравнения казалось бы несравнимых вещей выдают руку мастера.
  Произведения написаны в одной манере. Как ее назвал сам автор мовизм – от слова плохо. Когда вокруг все пишут хорошо, становится трудно выделиться. Но если начинаешь писать из рук вон плохо, то это сразу все замечают и становишься знаменитым. Самоиронии Катаеву не занимать.

  Так что же такое катаевский мовизм? Валентин Петрович вспоминает свою жизнь, рассуждает о мире и людях, о литературе в целом и об авторах того времени в частности. Все это идет единым потоком сознания, без границ между былью и выдумкой.
  Кроме того, для автора не существует прошлого, настоящего и будущего, не существует времени. В одно мгновение перед читателем восьмидесятилетний мудрый муж, выступающий перед студентами, но через мгновение это уже гимназист, пытающийся завоевать хоть чуточку внимания Ивана Бунина. В едином потоке аналогий вы проноситесь по всей жизни автора одновременно находясь и в прошлом и в настоящем и в будущем.
  Это было поистине удивительное путешествие…

  39

  1K