Рецензия на книгу

• 

  Vansaires

  3 апреля 2012

  Самое нелюбимое мною у Фейхтвангера — это та какая-то сладострастная жалость и самоупоительный гротеск (порой, имхо, противоречащий психологической достоверности), с которыми он любит описывать падение человека, втаптывание всего лучшего, что в нём есть, в грязь, превращение великого в мелкое, идеалиста в мещанина, мещанина — в откровенно опустившееся существо. И ни света, ни проблеска надежды.
  В "Зюссе" это тоже есть, но происходит с второстепенными персонажами, и положительное (судьба главного героя) перевешивает.
  Добиться всех мирских благ, вскарабкаться к невозможной цели, вызывая одновременно презрение и восхищение, а потом безразлично швырнуть всё это земному миру и обрести успокоение в мудрости и в смерти — это ли не величие?
  Признаться, я заранее знала, что главного героя ожидает преображение, но верилось в это с трудом, ибо как он был с самого начала лишён каких бы то ни было светлых побуждений, так почти что и не изменился. Он был показан самым что ни на есть подлецом, жаждущим добиться власти, эгоистичным, беспринципным, не внушающим ни малейшей симпатии, и всю первую половину книги я искренне его ненавидела и упоённо ждала уготованной ему трагической развязки. Но! Чудо-таки произошло, я полностью переменила мнение, и увидела в герое большую душу, и не то чтобы полюбила, но прониклась к нему глубоким уважением. И это при том, что превращения демона в святого не совершилось.
  Всё это только подтверждало мне давнишнюю мысль о том, что самый страшный грешник, даже нераскаявшийся, демон во плоти, на самом деле может быть куда ближе к царству небесному, чем кто-либо другой. И что дорога от тьмы к свету может быть куда короче, чем от полусвета к нему же.
  Нет, я по-прежнему больше всего люблю тех людей и героев, которые обладают ценнейшим сокровищем, заработанным, вероятно, в течение огромного количества предыдущих жизней — чистой и светлой душой, непоколебимыми убеждениями, истинными добротой и милосердием.
  Но... но... у всех разный путь.
  Путь Зюсса, который пролегал от вершины к пропасти, и одновременно от пропасти к вершине, был великолепен.
  (И психологически убедителен, хоть мне и казалось, что при существующих изначальных данных это невозможно).
  В общем-то, его прекрасно характеризуют слова одного из его противников: "Увы, еврей снова одержал победу! Он отведал от всех трапез, глазами, чувствами, мозгом вкусил всех тончайших услад жизни, до дна испил каждую победу и каждое поражение, обогатил свою душу трагической гибелью дочери, замыслил и осуществил ослепительную, изощренную, опаленную адским пламенем жесточайшую месть, а теперь он умирает на глазах у всего мира фантастической и, вероятно, добровольной смертью, в которой больше героизма, чем в смерти на поле брани. Опаленный ненавистью, обласканный любовью, загадочный, величавый. Что останется от него самого, от Вейсензе? Плохонькие стихи его пошлой мещанки-дочери. А тот будет жить вечно. Все вновь и вновь будут позднейшие поколения вникать, вдумываться, вчувствоваться в его судьбу, стараясь понять, кем он был, что думал, видел, как жил и умер".
  Когда я подсмотрела последние страницы (каюсь, водится за мной этот грешок), прочитав только две трети книги, я в эти слова не поверила, подумала — автор устами героя говорит то, что сам хотел увидеть в своём персонаже.
  Теперь — верю.

  9 понравилось

  137